Супруга Солнца - Гастон Леру

В самом деле, все узнали Гуаскара. И вплоть до той минуты, пока они не проехали первый хребет Кордильер, то впереди, то позади, но все время над ними на вершине они видели Гуаскара, недвижного, словно изваяние, сулящего то ли покровительство, то ли угрозу. Его будто окаменевшая фигура на лошади не переставала нависать над ними, вызывая тревогу.

Путешественники провели еще одну ночь в палатках, а утром перед ними уже раскинулась долина Кахамарки, расцвеченная всеми красками природы. Казалось, кто-то развернул зеленый ковер, покрытый разнообразной пышной зеленью, являвшей резкий контраст с суровыми очертаниями окружавших долину гор. Такой же предстала эта благословенная долина и перед солдатами Писарро, прямо-таки ослепив их своей красотой. В те времена в долине проживал народ, по развитию своему стоявший гораздо выше остальных племен, с которыми испанцы встречались по другую сторону гор. Об этом свидетельствовали и чистые, со вкусом подобранные одежды, опрятность и комфортабельные жилища. Насколько хватало взора, долина являла собой место проживания процветающего сообщества, занимавшегося сельским хозяйством. Через цветущие луга протекала широкая река, обеспечивавшая поступление достаточного количества воды в оросительную систему, состоявшую из каналов и подземных акведуков. В стране, где земельные участки друг от друга отделялись цветущими живыми изгородями, произрастали самые различные сельскохозяйственные культуры: богатая почва и умеренный климат здешних широт, хотя и не такой жаркий, как в прибрежных областях, способствовали обильным урожаям. Авантюристам открылся вид на белые, сверкавшие на солнце домики городка Кахамарка, напоминавшего блестящий драгоценный камень в темной оправе гор.

Вдали поднимались в небо столбы пара, указывая на то, что именно здесь находятся знаменитые горячие источники, часто посещаемые перуанской знатью.

Там же солдаты Писарро увидели и менее приятное для них зрелище. На склоне высокой горы они заметили белое покрывало палаток, окутавшее землю плотно, словно хлопья снега; эта белизна охватывала пространство в несколько миль. «Мы все были ужасно удивлены, – писал один из конкистадоров, – увидев, какую выгодную позицию заняли здешние индейцы и как много у них палаток, расположенных наиболее удобным образом; до сих пор у других индейцев мы такого не видали. Это зрелище породило смятение и страх даже в самых закаленных сердцах. Но отступать было поздно, так что оставалось лишь не выказывать признаков слабости. Итак, стараясь держать себя как можно более горделиво, мы равнодушным взором окинули окрестный пейзаж и приготовились войти в Касамарку».

Сгорая от нетерпения, возбужденный тем, что наконец оказался на том пятачке земли, где разворачивалось самое рискованное предприятие во всем мире, Франсуа-Гаспар стоял на стременах и неустанно приветствовал Кахамарку своих грез, оглашая окрестности радостными выкликами. Сведения, полученные им от Овьедо Рунту, позволили ему вычислить место, где испанцев ждал Атауальпа со своими пятьюдесятью тысячами воинов. Огромное войско, которое вполне могло считаться самым многочисленным в Америке, открытой Христофором Колумбом всего сорока годами ранее, чем Писарро предпринял свой безрассудный завоевательный поход, не пугало Франсуа-Гаспара, чувствовавшего себя отважным конкистадором, а возможно, даже и одним из участников экспедиции Писарро. Поэтому дядюшка звонко воскликнул: «Вперед!»

Мы не знаем, какие чувства охватили перуанского правителя, когда он увидел воинственную кавалькаду христиан: ветер развевал знамена, в лучах заходящего солнца сверкали доспехи вырвавшейся из глубин Кордильеров армии, которая явно с воинственными намерениями двинулась к его прекрасным владениям, куда до той поры ни разу не ступала нога чужеземца. Но когда путешественники увидели, как перепуганный мул Франсуа-Гаспара вместе со своим седоком понесся во весь дух, маленький отряд разразился громким хохотом. Возбужденные взрывами смеха и веселыми возгласами, остальные мулы последовали его примеру и взяли кто в галоп, кто рысью. Гвалт, звуки которого летели вслед за мчавшимся против своей воли несчастным академиком, лишь раззадоривал его скакуна. И легко предсказуемый финал этой гонки не заставил себя ждать.

Мул споткнулся; дядюшка вверх ногами вылетел из седла и рухнул неподалеку. Его спутники бросились к нему на выручку, но когда они подбежали, он уже стоял на ногах. Нисколько не раздосадованный, он, казалось, пребывал в полном восторге от случившегося.

– Дамы и господа, – воскликнул он, – именно так Писарро и выиграл свою первую битву!

И объяснил улыбавшимся Марии-Терезе и Раймону, что прежде, чем принять решение перебраться через Анды, Писарро уже встречался с инками: это было первое столкновение испанского авантюриста с местными жителями после его высадки на берег. Тогда Писарро со своим маленьким отрядом находился на волосок от поражения, грозившего им от сильного и многочисленного отряда индейцев, но тут один всадник был выбит из седла. А инки, никогда не видевшие лошадей и незнакомые с искусством верховой езды, настолько изумились, увидев, как невиданное животное, которого они до сих пор считали «единым существом», разделилось надвое (лошадь и всадник), что, словно обезумевшие, бежали с поля битвы, испуская дикие крики. Никто, естественно, Франсуа-Гаспару не поверил, хотя тот поведал им чистую правду. Но вся история завоевания Перу настолько фантастична, что надо простить недоверчивых людей, явно не читавших подлинный рассказ участников той авантюры, который хранится в Архивах Мадрида и который Франсуа-Гаспар старательно переписал, прежде чем вместе с племянником сесть на корабль и отправиться заново открывать Америку. Путешественники еще продолжали смеяться над падением ученого, когда впереди показались стены Кахамарки.

Дар Атауальпы

В город они въехали ближе к вечеру. И тут же поразились как большому количеству встреченных на улицах индейцев, так и их молчанию.

Обычно Кахамарка насчитывает двенадцать-тринадцать тысяч жителей; но в тот вечер число это, без сомнения, удвоилось. Впрочем, еще по дороге путешественники видели многочисленные караваны индейцев, направлявшихся в священный город как со стороны побережья, так и со стороны гор. Ибо Кахамарка является для туземцев подлинно сакральным местом. По сути, это некрополь государства инков, и на его улицах и площадях нельзя сделать ни шагу, чтобы не наткнуться на следы былого величия исчезнувшей империи.

Судя по виду и поведению индейцев кечуа, шагавших по историческим каменным мостовым, казалось, весь их народ, обуянный благочестивыми мыслями, решил совершить паломничество в Кахамарку. Однако больше всего удивлялись не путешественники, а жители города; даже старожилы не могли припомнить такого нашествия индейских паломников. На их памяти праздник Инти Райми никогда не собирал столь больших толп; на время этих торжеств, проходивших раз в десять лет, индейцы скорее исчезали, нежели появлялись в таком множестве.

Что означал этот ажиотаж? Власти встревожились, но никакими основаниями для вмешательства не располагали. Все же в город прибыли несколько армейских подразделений, чтобы в случае возникновения волнений быстро навести порядок и не допустить нового мятежа, ибо на другом конце Перу, опираясь на