Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

противоположных выводов. В некоторых эффекты будут очевидны, а в некоторых их вовсе не появится. Боюсь, что существуют и случаи обратного мальтузианского эффекта, когда богатые умирают, а бедные живут. Но настоящий мальтузианский эффект — при изобилии продуктов для выживания ты живешь, при недостатке умираешь — тихо скрывается за всеми делами и примерами, никогда не появляясь и не исчезая.

Отталкиваясь от теории полезных продуктов, вот как я понимаю перемены, вызванные мальтузианским эффектом в Англии. С 1540 по 1645 г. изменения в доходе на душу населения, зафиксированные в данных, скорее сводились к колебаниям в продуктах для выживания, а после 1645 г. больше касались полезных продуктов либо колебания продуктов для выживания были сдержаны какими-либо факторами. Это и привело к вышеуказанным результатам.

Историки экономики Морган Келли и Кормак Града считают, что повсеместное облегчение условий жизни людей в соответствии с английским Законом о бедных привело к ослаблению эффекта «бедные умирают» после XVII в. «Только в 1720-х правительство начало активно принуждать приходы к помощи… К концу XVII в. расходы в рамках Закона о бедных составляли 1% от общего национального дохода, чего было достаточно, чтобы обеспечить 5% населения продовольствием, необходимым для выживания… Именно этим можно объяснить окончание чумы в 1660-х» [Kelly, Grаda, 2014].

Конечно, благотворительность не может повлиять на биологические свойства человека и невозможно изменить мальтузианский эффект в биологическом смысле. Каждый по-прежнему будет жить в богатстве и умирать в нищете, продовольственные пайки только чуть облегчат положение. Однако филантропия, которая потребляет всего 1% валового национального дохода, может устранить мальтузианский эффект в масштабах макроданных страны. Действительно ли ученые хотят оценить именно этот эффект, который исчезает при малейшем возмущении? Если бы Закон о бедных действительно привел к исчезновению нуждающихся и последние смогли преодолеть свои трудности благодаря помощи, не стал бы этот инцидент иллюстрацией крайней зависимости благополучия человека от продуктов для выживания?

Чем сильнее истинный мальтузианский эффект, тем слабее оценки ученых. В экстремальных случаях, когда продукты для выживания становятся товарами Гиффена, доход может даже снизиться, а население увеличиться — это эмпирический обратный мальтузианский эффект (см. приложение). С этой точки зрения разве нельзя считать эмпирическую слабость мальтузианского эффекта в рамках двух секторов доказательством его силы в биологическом смысле?

В заключение подытожим ошибки, допущенные в эмпирической литературе.

Во-первых, на основе существующих оценок ученые обычно считают, что мальтузианский эффект слаб. Это неверно. Когда полезные продукты существуют и занимают значительную часть экономики, предполагаемый эффект — не истинно мальтузианский.

Во-вторых, некоторые ученые полагают, будто слабый мальтузианский эффект указывает на то, что мальтузианская теория ошибочна или определенная экономика избавилась от этого эффекта. Это, конечно, тоже неверно, поскольку предпосылка о слабом эффекте неверна.

В-третьих, в академической среде господствует мнение, что, даже если мальтузианский эффект слаб, в долгосрочной перспективе он все равно может завести в ловушку. Это тоже неверно. Идея о том, что капля камень точит, живет лишь в воображении ученых без каких-либо доказательств, а загадка сбалансированного роста уже разгадана. Даже если мальтузианский эффект очень силен, его недостаточно, чтобы создать мальтузианскую ловушку.

Но мы не можем отрицать ценность этого направления эмпирической литературы. Любая оценка в эконометрике, независимо от ее качества, безусловно, что-то показывает. Однако это не обязательно то, что исследователи хотят оценить. Если посмотреть на это с другой точки зрения, разве слабый эмпирический эффект не напоминает нам о существовании и важности сектора полезных продуктов? Это тоже основная идея данной главы.

Краткие итоги

• Коренная причина различия между двухсекторной и односекторной моделями в том, что двухсекторная предполагает противоречие в репродуктивных интересах между индивидами и коллективом, а в односекторной его не существует.

• Мальтузианская односекторная модель — частный случай при предельных допущениях.

• Конфликты репродуктивных интересов между индивидами и коллективом широко проявляются в половом отборе.

• Два разных механизма полового отбора создают гонку «полезных» вооружений среди биологических особей: «сигнальный» механизм и механизм «сексуального сына».

• Конфликт репродуктивных интересов между индивидами и коллективом стал основной причиной появления полезных продуктов. С точки зрения выживания и воспроизводства это своего рода потеря «мертвого груза» в форме «дилеммы заключенного», но с точки зрения экономического благосостояния это благословение, биологическая основа экономического благосостояния.

• При количественной регрессии британское общество в первые три столетия промышленной революции демонстрировало двухсекторные характеристики. Сектор продуктов для выживания, на долю которого приходится лишь около 10% экономики, может объяснить почти весь мальтузианский эффект. Сектор полезных продуктов огромен, важен, его нельзя игнорировать.

• Теория полезных продуктов может объяснить загадку слабости мальтузианского эффекта в эмпирических данных.

Глава 4. За деревом леса не видать

Путеводитель

С помощью теории полезных продуктов мы можем ясно увидеть, какие доказательства, приведенные в главе 1 в подтверждение мальтузианской ловушки, — данные Мэддисона о ВВП на душу населения, данные о росте в древности и ожидаемой продолжительности жизни — неверны.

Искажение данных цветными очками

Психологи Кристофер Шабри и Дэниел Саймонс провели эксперимент, сняв минутное видео (если вы его еще не смотрели, рекомендую поискать в Сети по запросу invisible gorilla). Объект — не актеры, а вы, зрители. На видео присутствуют черная и белая команды по три игрока в каждой, которые бегают вместе и пасуют друг другу баскетбольный мяч. Вас просят посчитать, сколько раз белая команда отдаст пас. Весь процесс занимает меньше минуты. В ролике внезапно появляется актер, одетый в костюм гориллы, и неторопливо проходит по полю между игроками, пару раз бьет себя в грудь кулаком и так же медленно уходит. Более половины зрителей (включая меня) были настолько сосредоточены на подсчете передач, что не заметили обезьяну [Simons, Chabris, 1999].

Проверка и принятие учеными доказательств также обусловлены вниманием, а оно направляется теоретическими рамками. В умах экономистов мальтузианская теория укоренилась настолько глубоко, что ученым трудно осознать явление, несовместимое с ее моделью.

Возьмем, например, данные Мэддисона (2003). Ашраф и Галор использовали их для проверки мальтузианской теории. Почему бы нам не взглянуть повнимательней (табл. 4.1)?

Таблица 4.1. ВНП* на душу населения в мире, долл. США по курсу 1990 г.

Согласно этим данным, доход на душу населения при династии Хань в Китае в 1 г. н. э. и при династии Сун в 1000 г. составлял 450 долл., а в 1500 г. (13-й год правления под девизом Хунчжи династии Мин), в 1600 г. (28-й год правления под девизом Ваньли), в 1700 г. (39-й год правления под девизом Канси династии Цин) и в 1820 г. (25-й год правления под девизом Цзяцин) — 600 долл. Откуда взялись эти цифры?

Исследовательский метод Мэддисона называется «предполагайка» (guesstimate), где на три части