Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

в доисторические времена существовала цивилизация гигантов. Как мог доход на душу населения в постримскую эпоху быть таким же или даже выше, чем в римскую?

Люди — это животные, у которых есть абстрактное мышление. Нам нужны рамки, чтобы «укомплектовать» любые факты, с которыми мы сталкиваемся. Например, в прошлом мы использовали мифы для объяснения восхода и захода солнца и смены времен года. Теперь мы применяем научные теории для систематизации разрозненной информации. Независимо от того, верны они или нет, они оказывают очень глубокое влияние на наше познание. Приведем пример. Пол Самуэльсон в своем учебнике «Принципы экономики» (1961) утверждал, что, хотя валовой национальный продукт на душу населения в СССР вдвое меньше, чем в США, поскольку в СССР более высокая норма сбережений, валовой национальный продукт будет расти быстрее, поэтому СССР в 1984–1997 гг. перегонит США. К 1980 г. СССР на самом деле еще больше отстал от США, но Самуэльсон цеплялся за свою теоретическую базу и в переизданном учебнике все еще предсказывал, что СССР перегонит США, только отложил это событие до 2002–2012 гг. — на привычные «через 20 лет». Самуэльсон был одним из величайших экономистов ХХ в., но из-за отсутствия надлежащей теоретической базы он мог допускать ошибки в таких важных вопросах, как экономическое сравнение США и СССР. То же верно и для мальтузианской экономики. В отсутствие теории полезных продуктов каждый может принять лишь мальтузианский взгляд на историю, а он искажает признание и оценку исторических фактов.

Например, Питер Темин потратил много времени на изучение истории древнеримской экономики, чтобы продемонстрировать, что доход на душу населения в Древнем Риме был намного выше минимального уровня потребностей — это основная тема его работ. Очевидно, что он успешно опроверг мальтузианские стереотипы об экономике Древнего Рима, но в заключении к книге внезапно заявил: «…однако процветание Древнего Рима было временным, потому что индустриальная эпоха еще не началась и процветание угасало по мере роста населения». Простой и грубый, типичный мальтузианский фатализм. И он выиграл битву, потому что ученый добровольно сложил оружие. Из теории мальтузианство превратилось в набор убеждений.

Я вовсю критикую абстрактных мальтузианцев, и кто-то может спросить: о ком же вы говорите? Подменяете тезисы и атакуете пугало?

На самом деле я имею в виду всех, включая себя до открытия теории полезных продуктов. Без нее у нас остается только два подхода к древней экономической истории: либо мальтузианский, либо агностический. Естественно, ученые отвергают агностицизм в своих профессиональных областях, поэтому почти всех их можно считать мальтузианцами. Без соответствующего теоретического руководства мы можем понять историю только таким способом, который кажется непогрешимым, хотя на самом деле он полон ошибок.

Хватит о Древнем Риме, посмотрим на сунский Китай. Я впервые поставил под сомнение мальтузианскую теорию, потому что доля промышленности и торговли при Сун была выше, чем при Мин. Так что же это за соотношение? Нам никак не получить данные о стоимости промышленного и торгового производства. К счастью, профессор Лю Гуанлинь, специализирующийся на экономической истории династии Сун, предоставил доказательства по налогообложению [Liu, 2005; 2015a].

За пример он взял 1077 г. В том году только 1/3 налогов поступила от сельского хозяйства, а остальные 2/3 — от промышленности и торговли, в то время как подавляющее большинство налогов при династии Мин давало сельское хозяйство (табл. 4.2).

Таблица 4.2. Подушевой земельный и косвенный налоги в Китае (1077–1578 гг.)*

Была ли эта разница обусловлена низкими поступлениями сельскохозяйственного налога во времена династии Сун? Нет. Если сравнить 1077 и 1407 гг., сельскохозяйственные налоги при династии Сун как раз стоили серебром больше, чем при Мин. Тогда минское правительство смягчало налоговую повинность для промышленности и торговли, чтобы стимулировать их развитие? Очевидно, тоже нет. Приведем в качестве примера систему провозных свидетельств (аналогичную рекомендательным письмам и пропускам), в «Своде законов Великой Мин» записано: «Всякий гражданский и военный чин может перемещаться на равных, но у того, кто проезжает дальше ста ли, надлежит проверить подорожную грамоту. Всякий гражданский или военный, не имеющий подорожной грамоты, а также гражданский чин или евнух неизвестного происхождения, кто скрылся в стенах храма, должен быть схвачен и передан властям. Любому разрешается сообщать об этом, выявивших истину — вознаграждать, а потворствовавших — считать соучастниками преступления». Для поездок по стране также требовались рекомендательное письмо и паспорт, что явно шло вразрез с потребностями развития промышленности и торговли.

Действительно, некоторые полагают, что раз при Мин для промышленности и торговли смягчали налоговую повинность, то они и стали более развитыми, чем при Сун, разве это не идейная тенденциозность? Промышленность и торговля во времена средней и поздней Мин, возможно, отчасти и развивались, но на самом деле это не имеет никакого отношения к снижению налогов. В большинстве случаев узким местом в развитии промышленности и торговли становится не грабеж со стороны правительства, а его бездействие.

Возможно, облегчение налогового бремени способствует росту в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной часто только правительства, способные ввести высокие налоги, могут поддерживать честность чиновников, улучшать инфраструктуру и способствовать экономическому росту, поскольку предпосылка введения правительством высоких налогов заключается в том, что оно может положить конец коррупции среди чиновников, использующих объекты налогообложения в личных корыстных целях. Если правительство не сможет контролировать чиновников, то для стабилизации правления ему придется отказаться от налогообложения или поддерживать чрезвычайно низкие ставки [Хао Юй, 2017]. Без налогов правительству было бы трудно делиться плодами экономического роста, и, естественно, у него не было бы мотивации содействовать ему.

Причина развития промышленности и торговли при Сун заключалась именно в том, что правительство могло эффективно контролировать чиновников и управлять ими, а также собирать большие суммы налогов с промышленности и торговли. Чем прибыльнее они для правительства, тем больше оно будет поощрять их развитие.

Так же дело обстояло с развитием частных предприятий после введения политики реформ и открытости. Вначале они были очень слабы, а местные органы власти получали деньги только с государственных предприятий и считали, что от частных одни неприятности. Когда те окрепли, правительство допустило послабления ради решения проблемы трудоустройства. Позже частные предприятия превратились в крупных налогоплательщиков и тогда в глазах правительства стали равноценными. Как только будут учтены стимулы правительства, повышение налогов в рамках разумной и упорядоченной системы сможет мобилизовать энтузиазм власть имущих в достижении экономического роста. Общий объем налоговых поступлений при династии Сун, приведенный в таблице, в несколько раз превышает объем таковых при династии Мин в силу благоприятного взаимодействия между сунским правительством и промышленностью и торговлей, с налогообложением в качестве связующего звена.

Экономики Древнего Рима и сунского Китая процветали в секторе промышленности и торговли. Ее функционирование зависит от