Город Гоблинов. Айвенго II - Алексей Юрьевич Елисеев

которую я уже научился узнавать. — Просто произношу факт. Он нас не обманул в лоб, только скрыл самое главное. А это, как я уже успела заметить, иногда обходится дороже прямой лжи.

Ги тихо сидел у стены, выполняя мой последний приказ не двигаться, почти неподвижно, но по тому, как дёрнулась у него щека, было ясно, что и он всё понял. Вряд ли его особенно грело сознание, что сейчас сюда возвращаются те, с кем он делил кров и пищу. Скорее наоборот, рабский контракт уже успел научить его одной полезной вещи — мир не становится добрее только потому, что ты сумел дожить до утра.

Я шагнул к двери и приоткрыл её ровно настолько, чтобы видеть двор и не выставлять грудь под первый же возможный удар или выстрел. Троица уже заметила, что перед домом изрыт снег и видны тёмные пятна крови. Передний — копейщик, судя по посадке корпуса и по тому, как привычно и уверенно лежало длинное древко в его руке, — сразу притормозил, замерив расстояние до двери. Щитоносец слева не остановился полностью, просто чуть сбавил шаг и вынес плечо вперёд, готовясь к тарану. Третий, с замотанным лицом, державшийся правее и позади, шёл легче остальных и не нёс щита, зато за спиной у него был виден лук и колчан со стрелами. Значит, дальник. Очень кстати.

— Дом занят, — сказал копейщик, не повышая голоса, будто разговор о чужаках в собственной хижине был для него делом неприятным, но пока ещё не выходящим за рамки обычной хозяйственной досады. — Вы кто такие?

— Мы те, кто предпочёл сначала поговорить, — ответил я, стараясь говорить ровно, не выказывая ни страха, ни угрозы. — И дом ваш не ограбили, не сжгли и не раскатали по брёвнышкам.

— Но это пока… — негромко заметила Молдра из-за моей спины, и её слова повисли в воздухе, как предупреждение.

Копейщик услышал, но виду не подал. Он смотрел не на меня даже, а поверх моего плеча, вглубь хижины, туда, где у стены сидел Ги.

— Живой? — спросил он, но это был не вопрос, а скорее подтверждение того, что он видел. — Это уже хорошо. Ги, ты кого в дом притащил? Я же говорил тебе никого не пускать.

Ги открыл рот. Я даже успел подумать, что сейчас он, по старой привычке, попытается выдать безопасный полуответ, что-нибудь вроде «гостей» или «случайных путников», но рабская карта сделала своё дело раньше, чем он успел подобрать удобную ложь. Я приказал ему молчать, и его скрутило прямо на вдохе. Не так, чтобы красиво отлететь к стене, но вполне ощутимо — он дёрнулся, сжал пальцы, всхлипнул, как будто собственное горло на секунду перестало ему принадлежать.

Хобгоблины увидели это все трое, и напряжение в воздухе мгновенно изменилось, стало плотным и густым, как перед грозой.

— Ги, — сказал копейщик уже иначе, с новым, злым оттенком в голосе, — ты чего? Что с тобой, опарыш?

Ги зажмурился, но промолчал, не в силах нарушить приказ. В диалог вступил я, пытаясь выиграть время.

— Говори со мной, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Он связан рабским контрактом…

На этом иллюзия, что договориться ещё можно, закончилась.

Щитоносец не стал ждать продолжения и среагировал мгновенно, бросился первым — без боевого клича он просто сорвался в короткий, мощный рывок, перекидывая со спины на руку щит и используя его как таран. Копейщик рванул следом, но не теряя головы, а сразу выбирая дистанцию так, чтобы держать меня на длине своего древка. Лучник ушёл вправо, скользнув почти вдоль стены хижины, и я успел только выругаться про себя, потому что это означало лишь одно — сейчас меня будут не только ломать в дверях, но ещё и выцеливать из-за спины нападающих.

Словно в подтверждение моих мыслей, в косяк двери под углом впилась стрела, пролетев так близко от моей головы, что я ощутил холодный свист воздуха. Но думать об этом уже было некогда. Я встретил щитоносца, несущегося на меня словно паровоз, ударом ноги в щит, вкладывая в удар весь корпус и всю свою массу, пытаясь остановить или хотя бы сбить его с темпа. Дверной проём оказался ровно таким узким, каким нужен был для того, чтобы входить и выходить по одному, и это было моё единственное преимущество. Хобгоблин с топором от моего удара равновесие не потерял, просто сбился с ритма на мгновение. Он принял мой клинок кромкой деревянного щита, попытался, крутнуть им, чтобы вырвать у меня оружие, но клинок не увяз. Когда он понял, что его хитрость не удалась, то снова бросился вперёд.

На этот раз меня вдавило назад в хижину, ботинками я проехал по утоптанному полу, край стола врезался мне в бедро, а поверх щита, аккурат мне в голову, уже опускался топор. Я успел подставить меч, металл звякнул о металл, и в ту же секунду копьё того хобгоблина, который вступил в диалог, вошло в дверь следом, скользнув мимо моего плеча так близко, что я физически ощутил движение воздуха от острия.

Молдра таинственным образом исчезла из-за моей спины. Не убежала и не отступила — просто в одну секунду была здесь, в следующую её уже не было в поле зрения, и это значило, что она, скорее всего, пошла наверх тем путём, который мы наметили заранее на случай, если всё полетит к чёрту. А всё, как назло, пошло именно так.

Топорщик снова вжал меня щитом в стол. Лавка заскрипела под ногами. Я провёл колющий встречный удар, целя не в доски щита, а туда, где под кромкой должна была открыться нога, но топорщик предугадал моё намерение, дёрнув бедро назад, и удар только ободрал край кожи, не задевая мышц. Копейщик поступил умнее — он не лез в общую кашу, а протыкал пространство перед дверью, не давая мне собраться и выбрать позицию. Один укол в плечо я отвёл мечом, второй пришёлся в дверной косяк с такой силой, что отлетели щепки, третий заставил меня резко податься в сторону, чуть не подставившись под удар топором.

Снаружи коротко тренькнуло, и мимо головы в опасной близости снова свистнула стрела, вонзившись в стену за моей спиной. Лучник уже натягивал тетиву для повторного выстрела, и тут я по-настоящему понял, насколько здесь тесно и как нас зажали. Оставалось признать, что я свалял дурка. Один ломает меня в дверях и связывает боем, второй шьёт из-за его спины копьём, третий ищет просвет между нападающими, чтобы удачно всадить в меня стрелу. Очень хороший расклад.