Город Гоблинов. Айвенго II - Алексей Юрьевич Елисеев

трезвой опаской, поскольку методичная связка из быстрого избиения и последующего чудесного исцеления явно нарушала привычные ему законы допроса.

Я снова крепко ухватил его за плотный шиворот, приподнял над землёй ровно на ту высоту, которая требовалась для прямого зрительного контакта, и повторил свой первоначальный вопрос:

— Кто ты?

Он с нескрываемой ненавистью сплюнул в сторону, благоразумно стараясь миновать мои ботинки, и глухо процедил сквозь опухшие губы:

— Гоблин я…

— Эту очевидную деталь я уже уловил, так что давай перейдём к имени.

Он выдержал небольшую паузу, сжимая кровоточащий рот, пока всё-таки не выдавил из себя единственный звук:

— Ги…

Короткое рублёное имя прозвучало в его исполнении удивительно обыденно.

— Прекрасно, Ги, — сказал я, немного ослабляя хватку на его воротнике. — Теперь слушай меня предельно внимательно, потому что дальше мы имеем ровно два варианта развития событий. Либо ты отвечаешь быстро и строго по делу, либо я снова предпринимаю воспитательное действие и в очередной раз фатально не рассчитываю силу.

Он бросил быстрый взгляд на мои кулаки, перевёл глаза на кровавые пятна под коленями, затем скосил зрачки на листовидный наконечник копья Молдры возле своих рёбер и предсказуемо выбрал благоразумное сотрудничество.

— Кто ты вообще такой и откуда у тебя взялся статус героя? — спросил я, внимательно следя за его реакцией.

На этот раз пленник ответил далеко не сразу.

— Не заставляй моего хомо снова тебя бить, — поторопила тёмная эльфийка.

— Был игроком, — проговорил он наконец, с трудом проталкивая звуки через разбитые губы.

Внутри меня коротко и исключительно неприятно щёлкнуло, отозвавшись холодом в затылке.

— Был?

— Тестовый Игрок, — сказал Ги, тяжело дыша через рот и глядя поверх моего плеча. — Система продолжила мне пройти Испытание. Я его провалил.

Я посмотрел на Молдру, ожидая увидеть на её лице малейшее удивление, пока она продолжала неподвижно сидеть на корточках.

— Выходит, Система сбросила твой статус до героя в наказание? — уточнил я, пытаясь уложить эту механику в голове.

— Сбросила… — выплюнул он с таким отчаянием, будто пытался избавиться от яда.

Эта последняя фраза прозвучала совершенно обыденно, лишившись всякого театрального надрыва, отчего ударила по нервам гораздо сильнее любых истерик. Я вдруг с пугающей ясностью представил, как этот низкорослый чернокожий коротышка висел в такой же абсолютной пустоте, читал системную таблицу, принимал условия и надеялся на лучшее, пока окончательно не сломался под тяжестью обстоятельств. Вместо заслуженного покоя или возвращения к прежней жизни он получил уродливый промежуточный вариант жалкого существования.

— Значит, ты оказался таким же выдающимся счастливчиком, как и мы сами, — пробормотал я, чувствуя, как нелепая солидарность неудачников начинает вытеснять раздражение к пленнику.

— Он не как мы… — жёстко отрезала Молдра, мгновенно разрушая мой приступ неуместной эмпатии.

Тёмная эльфика оказалась абсолютно права, поскольку любое человеческое сочувствие остаётся прекрасной вещью ровно до того момента, пока у тебя под коленом не лежит потенциальный разведчик неизвестной враждебной стаи.

— Хорошо, вернёмся к насущным проблемам, — сказал я, снова концентрируя внимание на гоблине. — Ты следил за нашей стоянкой в расщелине?

Ги молчал достаточно долго, чтобы я успел всерьёз задуматься о необходимости практического напоминания о пользе диалога, пока он всё-таки не соизволил коротко кивнуть.

— Зачем?

— Посмотреть… — ответил он односложно.

— На что именно?

— Кто вы такие, сколько вас всего пришло и можно ли вас обокрасть или взять вас самих.

— Понятие «взять» включает в себя какие конкретно процедуры? — поинтересовался я, чувствуя, как мышцы спины непроизвольно напрягаются.

Он криво усмехнулся своим разбитым ртом, демонстрируя полное отсутствие иллюзий относительно нашей природы.

— Как угодно, камнем по голове, петлёй на шею или просто ночью во сне, если вы окажетесь достаточно глупыми.

Я отчётливо почувствовал, как мои пальцы совершенно самостоятельно сжались на его грязном воротнике, сдавливая гортань.

— А если мы окажемся не глупыми?

— Тогда просто смотреть дальше… — ответил он с равнодушием профессионального стервятника.

Вот теперь разрозненные детали окончательно встали на свои места, формируя крайне безрадостную картину нашего ближайшего будущего. Перед нами лежал методичный наблюдатель, который пас нас ради оценки гастрономических или ресурсных перспектив, исключая любую версию о заблудившемся горном одиночке. Они выжидали удобного момента и ещё не приняли окончательного решения о степени нашей съедобности, отчего не торопились бросаться в лобовую атаку.

— Ты здесь один? — спросил я, усиливая давление на горло.

Он закрылся мгновенно, прямо на моих глазах, словно невидимый механизм опустил тяжёлую железную задвижку внутри его сознания. Страх, усталость и странная разговорчивость сильно побитого жизнью и мной гоблина мгновенно испарились, уступив место глухой стене.

— Не скажу…

Я рефлекторно приподнял свободную руку для очередного вразумления, когда Молдра тихо произнесла:

— Стой.

Я замер на полпути и вопросительно посмотрел на её спокойное лицо.

— Он не врёт, — сказала она уверенно. — Он просто отказывается отвечать.

Я медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, осознавая, что её проклятый врождённый дар определения лжи оказался чертовски полезным инструментом в условиях экспресс-интервью, заставляя меня мириться с бегущими по спине мурашками.

— Замечательно, — сказал я, опуская руку. — С этим пунктом мы разберёмся немного позже. Давай повторим пройденное ещё раз, медленно и печально. Ты был полноправным игроком, прошел инициацию, провалился и стал системным героем. Я ничего не перепутал?

Ги утвердительно дёрнул подбородком, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Да…

— И теперь ты постоянно живёшь в этих горах?

— Живу, — буркнул он неохотно. — Лучше здесь чем в мой мир.

— В гордом одиночестве?

Он предсказуемо промолчал, плотно сжав челюсти.

Я позволил себе скупую усмешку, понимая, что этот простой вопрос задел ту самую болевую точку, которую он пытался от нас скрыть. Снег под моими коленями уже начал активно подтаивать от утреннего солнца и жара наших тел, ледяная вода постепенно пропитывала плотную ткань штанов, пока я почти не замечал этого неприятного бытового неудобства. Передо мной лежала живая информационная прореха в нашей тотальной слепоте, принявшая форму местного гоблина-дауншифтера, через которую уже проступали очертания системных статусов, провалов и того непреложного факта, что местные обитатели давно рассматривают нас исключительно как двуногую добычу с полезными навыками.

Я немного наклонился к нему, чтобы он мог видеть моё лицо целиком, включая глаза и полное отсутствие намерений прощать ему следующую ошибку в ответах.

— Хорошо, Ги, — произнёс я, почти ласково и он вздрогнул. — Тогда мы начнём всё с самого начала. Кто ещё находится рядом с нами?

Глава 9

— Кто ещё находится рядом с нами? — спросил я не повышая голоса, хотя замерзшие пальцы сами собой сжимались от жгучего желания встряхнуть этого тщедушного коротышку с такой силой, чтобы