Супруга Солнца - Гастон Леру

Раймон бросился туда. И буквально в дверях столкнулся со сторожем Доминго; тот в испуге отшатнулся от него.

– Где твоя хозяйка?

Сначала Доминго сделал вид, что не понял вопроса, но, помявшись, ответил, что он «думал, что сеньорита, как обычно, вечером вернулась в Лиму вместе с Раймоном, ведь автомобиль проехал совсем недавно!»

– Какой автомобиль? Говори!

Доминго пожал плечами. Что в Лиме, что в Кальяо автомобилей не так уж и много!

– Кто сидел за рулем?

– Бой!

– Либертад?

– Si, señor, Либертад!

– И он, проезжая мимо, ничего тебе не сказал?

– Да он меня просто не видел!

– А твоя хозяйка тебя видела?

– Верх был закрыт… я толком не успел ничего разглядеть. Автомобиль так быстро мчался! Чистая правда! Juro que es la verdad!

И Доминго, призывая в свидетели Всевышнего, поднял руку.

Не обратив внимания на этот жест, Раймон схватил его за шиворот и затряс как грушу.

– Что ты тут делал? Почему бросил хозяйку одну, почему оставил свой пост?

– Да один индеец кечуа пригласил меня пропустить стаканчик писко, настоящего писко, сеньор!

Вытолкав сторожа за дверь, Раймон поволок его к конторе и втолкнул в разгромленное помещение.

– Es horrororo! Какой ужас!

От раскаяния Доминго принялся рвать на себе волосы. Тогда взбешенный Раймон так сильно схватил сторожа за горло, что глаза его едва не вывалились из орбит, словно косточки из вишни, когда нажимаешь на мякоть. Но что толку глядеть в обезумевшие глаза? Кто перед ним – глупец или предатель? Дурак или сообщник?

Раймон отвел взгляд и отпустил руки. Ему нужны точные сведения, и теперь, после того как он продемонстрировал свою силу и решительность, он надеялся получить их. И действительно, Доминго тотчас рассказал ему все, что знал. Сомнений не оставалось: похищение подготовили с помощью боя, чертова мальчишки-метиса по имени Либертад, которого Мария-Тереза подобрала на улице из жалости; заметив, какой он смышленый, она отдала его выучиться на водителя. Час и день похищения выбрали со знанием дела: вечер субботы, когда на складах уже никто не работает.

– Когда ты отправился в кабак со своим индейцем, автомобиль уже стоял здесь? – спросил Раймон.

– Si, señor, примерно с полчаса.

– С поднятым верхом?

– Нет, Либертад, как всегда, сидел один за рулем.

Оттолкнув Доминго, Раймон изо всех сил помчался по единственной дороге, которую мог избрать автомобиль, а именно к набережной Дарсена. Тот факт, что похищение совершили на автомобиле Марии-Терезы, как ни странно, упрощал погоню. Прежде всего, авто не могло уехать далеко из-за отсутствия приличных дорог. Поэтому взять его след можно было незамедлительно.

В своей бешеной гонке Раймон под фонарем столкнулся с каким-то типом, который, озираясь по сторонам, вынырнул из-под портика и крайне возмутился непредвиденному столкновению. По завитым волосам и веселому кукольному личику человека Раймон узнал в нем того, кто в день его приезда в Кальяо показался в окне одного из здешних домиков между двух цветочных горшков: друга работницы Женни, начальника местной полиции! Испустив радостный крик, Раймон так стремительно бросился к нему, что тот в страхе шарахнулся в сторону:

– Кто здесь? Что вам от меня надо?

– Простите меня, señor inspector superior! Я Раймон Озу, жених сеньориты де ла Торре! Сеньориту только что похитили бандиты!

– Что вы такое говорите? Да разве такое возможно? Сеньориту Марию-Терезу?

В нескольких словах Раймон посвятил комиссара в случившуюся драму, виновниками которой он считал индейцев и Гуаскара. Полицейский пришел в отчаяние, особенно потому, что он как раз собирался пойти купить что-нибудь на ужин для Женни. Но добрый малый никогда не пренебрегал своими обязанностями, да к тому же отличался завидной храбростью. Попросив дозволения на минуточку забежать к своей подружке и поставить ее в известность о столь ужасном происшествии, он пообещал немедленно предоставить себя в полное распоряжение Раймона.

Возмущенный инженер не ответил и продолжил свой путь в порт, по дороге расспрашивая прохожих и мелких торговцев, что сидели на порогах своих домов, не видели ли они проезжавший недавно автомобиль с такими-то приметами. Выходило, что интересующее его авто опередило его не более чем на полчаса.

Убежденный, что комиссара он больше не увидит, Раймон с удивлением понял, что ошибся, ибо вскоре услышал позади себя шумное дыхание и торопливые шаги.

– Не хотите ли подождать меня, сеньор? Это же я, я вам обещал свою помощь! Вы всегда можете рассчитывать на Natividad!

Комиссара звали Перес, но из-за кукольного личика и очаровательных кудрей как у младенца Иисуса в Кальяо его прозвали Natividad[30]. Он сам первым подшучивал над этим прозвищем, ибо, несмотря на свою нелегкую работу, отличался редкостным добродушием. Но индейцы были у Нативидада предметом особого отношения. Он ненавидел всех индейцев, а особенно местных кечуа, считая их притворщиками, лентяями, грязнулями и способными на любые пакости, особенно когда кто-нибудь поумнее их к этому подтолкнет. Поэтому сообщение Раймона о похищении его невесты полицейского чиновника не особенно удивило.

Немного не доходя до порта, когда оба мужчины свернули на узкую кривую улочку Сан-Лоренцо, Нативидад неожиданно остановил Раймона и прижал его к стене. В этом отдаленном пустынном квартале царил мрак, и только тусклый свет, сочившийся из-под низенькой двери и окошек в доме неподалеку, освещал унылую пыльную колею. Неожиданно низенькая дверь отворилась, оттуда высунулась голова и внимательно оглядела улицу. Раймон чуть не вскрикнул от радости: он узнал Гуаскара!

Индеец свистнул, и тотчас в нижнем конце улочки, словно отделившись от стены, возникли две тени, обе в широкополых индейских шляпах. Они бесшумно заскользили к Гуаскару, который, старательно прикрыв за собой дверь, пошел им навстречу. Все трое о чем-то быстро-быстро заговорили, используя для общения язык индейцев аймара; затем обе тени направились в сторону порта, а Гуаскар вернулся в дом, где из застекленного окошка по-прежнему лился тусклый свет. На улочке снова наступило полнейшее спокойствие.

На протяжении всей беседы Нативидад крепко сжимал руку Раймона, напоминая ему, что надо оставаться на месте и хранить молчание. Однако молодой человек весь дрожал от нетерпения:

– Что там такое? Что происходит? Вы поняли, о чем они говорили? Неужели Мария-Тереза заперта в этом жалком домишке под охраной негодяя Гуаскара?

Вместо ответа Нативидад бесшумно проскользнул к дому и, рискуя выдать себя, заглянул в окошко. Раймон немедленно метнулся за ним. Со своего места они отчетливо видели большую комнату, заполненную индейцами; те чинно сидели за столами, не пили, не курили и хранили полнейшее молчание, что выглядело достаточно странно. Между столами расхаживал Гуаскар, явно погруженный в мрачные мысли; казалось, он никого не замечает. В какую-то минуту он скрылся за дверью, расположенной возле лестницы, которая, скорее всего, вела с