Супруга Солнца - Гастон Леру

Паскамайо, они осознали, что их поспешное бегство выглядело, в сущности, смешным. «Мы еще бо́льшие дети, чем тетушка Агнесса и старая Ирен», – со смехом заявил маркиз. И все с ним согласились.

Вернувшись в привычную цивилизованную жизнь, они уже не понимали, как могли поддаться панике и пуститься в бегство из-за в общем-то вполне естественного недовольства народа, возмущенного тем, что иностранцы непрошено вторглись в священное для них место во время проведения культового обряда; но недовольные уже наверняка позабыли про этот случай. Так что и им тоже хорошо бы поскорее забыть его. Путешествие завершилось самым благополучным образом, а Франсуа-Гаспару снова удалось всех рассмешить, ибо при посадке на пароход он так суетился, что ухитрился промокнуть до нитки, как, впрочем, и при высадке на берег.

В Лиме к ним снова вернулось чувство безопасности. Не прошло и двух суток, как из памяти путешественников изгладилось даже воспоминание об их «ребячестве». К тому же по возвращении Мария-Тереза обнаружила, что оставленные ею дела так и не сдвинулись с места, а к ним прибавились новые, которые также требовали активного ее вмешательства. «Гуано» ожидало скорейшего решения об отправке, и девушка с головой погрузилась в дела и цифры. После этого, разумеется, ей уже не хватало времени думать о загадочном браслете Золотого Солнца! В Кальяо она до вечера сидела за бухгалтерскими книгами и отрывалась от них, только когда приходил Раймон: тот стучал ей в окошко и напоминал, что пора возвращаться в Лиму.

Однажды вечером (через неделю после событий в Кахамарке) привычный стук в окошко раздался значительно позднее обычного. Она встала, чтобы встретить жениха, подошла к окну и открыла его. Но стоило ей отворить окно, как, глухо вскрикнув, Мария-Тереза отшатнулась в глубь комнаты. За окном оказался не Раймон! Это… Это был… В стремительно надвигающейся ночной тьме она не могла ничего толком различить и принялась усиленно тереть глаза, словно хотела избавиться от почудившегося ей видения… И все же у нее достало отваги, да, истинной отваги, снова подойти к окну и выглянуть на улицу… Ей снова показалось, что в темноте колышется нечто странное… что-то подрагивающее, конусообразное, похожее на сахарную голову, которая раскачивается из стороны в сторону. Она отступила, дрожа с головы до ног, обернулась… и в двух темных углах конторы увидела череп-фуражку и череп-чемоданчик… они тоже колыхались, раскачиваясь справа налево, словно маятники, и неумолимо приближались к ней. На миг ей почудилось, что она сходит с ума, что старинные предания о браслете Золотого Солнца оживают у нее перед глазами. Невероятным усилием воли она выгнала из головы мысль о безумии, но по-прежнему видела перед собою черепа. Нет! Этого не может быть! Быть не может!.. Черепа мумий не возвращаются, не оживают, не сидят на плечах живых!.. И тем не менее черепа приближались, колыхаясь и раскачиваясь на иссохших телах мумий… Она истошно закричала, пытаясь прогнать отвратительное видение, стала звать на помощь: «Раймон!..» Но крик ее быстро умер, задохнулся в горле, когда череп – сахарная голова выскочил из темноты открытого окна, и все три ожившие мумии набросились на нее. Втроем они схватили ее, придавили, зажали рот и вытащили в черную дыру окна. На улице их уже ждал автомобиль, за рулем которого сидел бой со зловещей улыбкой на лице. Как только три чудовища втолкнули свой груз в авто и сами втиснулись вслед за ним, неожиданный шофер рванулся с места, развив поистине жуткую скорость, а три отвратительные твари мерзкими сморщенными кулачками живых мумий усиленно зажимали рот своей хрипящей жертве, Супруге Солнца!

Книга третья

В Кальяо Раймон, ожидая часа, когда можно будет отправляться за Марией-Терезой, чтобы проводить ее домой, уныло прогуливался по улице Лимы. Он только что приехал из порта Дарсена, где тамошние инженеры сообщили ему печальные новости. Сотрудники Генерального совета мостов и дорог не стали скрывать, что при нынешнем политическом положении в стране ему будет очень непросто вновь начать разрабатывать покинутые золотые рудники Куско. Вот уже два дня, как на том конце Перу шли бои, непонятно только, настоящие или для видимости. Во всяком случае, дело явно пахло порохом.

Претендент Гарсия, который, как ранее считалось, спокойно пирует в Арекипе, сумел завести часть своих войск в тыл республиканским силам, между Сикуани и Куско, и, судя по последним новостям, одержал победу. Прошел даже слух, что и Куско уже в его руках.

Если эти слухи окажутся правдивы, это означает, что мир между воюющими сторонами наступит еще не скоро, страну продолжат рвать на клочки, а положение президента Вейнтемильи окажется сильно поколебленным.

А ведь именно Вейнтемилья по ходатайству маркиза де ла Торре и дипломатическим демаршам Французского общества по разработке рудников, намеревавшегося предоставить основные средства, любезно выдал Раймону Озу необходимую ему лицензию, чтобы он мог довести до конца свою работу или, по меньшей мере, испытать новый сифон. Но что будет значить эта лицензия после победы Гарсии?

Деятельный, любящий свою работу не меньше Марии-Терезы Раймон приходил в отчаяние при мысли о том, что ему наверняка придется долгие месяцы сидеть сложа руки, ожидая исхода революции, которая только начиналась. Оказавшись на улице Лимы, он взглянул на часы и убедился, что у него есть еще немного времени, прежде чем настанет пора идти за Марией-Терезой. Он не хотел мешать ей заниматься расчетами, тем более что прекрасно знал – ей очень не нравится, когда ее отрывают от работы. Они оба искренне, всем сердцем любили друг друга, но «дело есть дело».

Решив почитать газеты, он зашел в Circulo de los Amigos de las Artes[25], своего рода кафе, где посетители могли бесплатно просмотреть главные газеты Старого и Нового света.

Войдя в заведение, он увидел, что просторный зал первого этажа набит народом: люди бурно обсуждали новости последнего часа. Говорили прежде всего о Куско. Название бывшей первой столицы Перу было у всех на устах, и почтенные граждане Кальяо, прежде яростные сторонники Вейнтемильи, начинали находить некоторые добродетели и у Гарсии. Внезапно с улицы донесся крик мальчишек-газетчиков: они размахивали вечерним выпуском правительственного листка, и все жаждущие новостей немедленно ринулись буквально рвать газеты из рук маленьких разносчиков.

Какой-то amigo de los Amigos de las Artes[26] забрался на стол и, развернув газету, прочел обращение президента Республики, призывавшего всех сохранять спокойствие; он категорически отрицал взятие повстанцами Куско. Более того, Вейнтемилья сообщал, что генерал Гарсия со своими войсками заблокирован в Арекипе, все проходы в горах находятся в руках республиканцев и изменника вскоре непременно сбросят в море или вытеснят