Супруга Солнца - Гастон Леру

Они прибыли на вокзал. Там Нативидад сразу отправился звонить в комиссариат и велел своим сотрудникам немедленно связаться с Чорильосом, чтобы тамошняя полиция ни в коем случае не пропустила автомобиль, следующий из Кальяо.

Пока Раймон и комиссар, поднявшись на платформу, бурно обсуждали с начальником поезда все возможные остановки, на вокзал прибыл поезд из Лимы, откуда выскочили маркиз де ла Торре, дядюшка Франсуа-Гаспар и маленький Кристобаль. Едва завидев Раймона, маркиз бросился к нему:

– Где Мария-Тереза? Где она? – на бегу кричал он. – Почему вы одни? Где она? Господи, что случилось? Скажите же, наконец!

Маленький Кристобаль вцепился в Раймона и с плачем допытывался, куда делась его сестра. Но больше всех волновался дядюшка Озу; на своих длинных журавлиных ногах он кружил вокруг собравшихся, охая и всплескивая руками. Паровоз засвистел. Нативидад подхватил Раймона, втолкнул его, а затем и всю компанию, в вагон отходящего поезда. Когда же поезд тронулся и все наконец расселись, Раймон, не желая окончательно разволновать дядюшку и маркиза, постарался как можно спокойнее объяснить:

– Марию-Терезу похитили индейцы! Но мы знаем, куда ее увезли! Ее увезли в Чорильос!

Узнав об этом, маркиз вскочил и, не в силах стоять на месте, стал метаться по вагону и клясться, что собственными руками перебьет всех индейцев кечуа. Маленький Кристобаль громко рыдал. Но каким образом они узнали о несчастье и примчались сюда? Кто их предупредил? Почему они вдруг приехали вечером в Кальяо? Наконец, когда все более-менее успокоились, Раймон из сбивчивого рассказа дядюшки и маркиза узнал о причине их приезда. Во время вечерней молитвы тетушки Агнесса и Ирен заметили, что браслета Золотого Солнца, который они положили возле ног святой Девы в церкви Святого Доминика, нет на месте. Значит, его украли! Напуганные таким святотатством и обуреваемые самыми мрачными предчувствиями, старушки вернулись домой, намереваясь как можно скорее найти Марию-Терезу, чтобы рассказать о случившемся и попросить ее быть как можно более осторожной и внимательной. Но первым, кого они встретили, оказался именно маркиз, напуганный не меньше, чем обе старые женщины. Дело в том, что он вернулся из клуба, куда не заглядывал уже неделю, потому что все это время вместе с дядюшкой Озу ездил осматривать раскопки, ведущиеся в некрополях. В клубе же его ожидало письмо, где некто просил его ни днем ни ночью не спускать глаз с Марии-Терезы во время праздника Инти Райми, а главное, в ближайшую субботу не отпускать дочь в Кальяо!.. Такое же грозное предупреждение, которое они получили в Кахамарке! Но ближайшей субботой оказался именно день сегодняшний, то есть тот день, когда он наконец прочитал письмо, ожидавшее его целую неделю после возвращения из Кахамарки!.. Пробило уже семь вечера, но ни Мария-Тереза, ни Раймон еще не вернулись из Кальяо! Сомнений не оставалось, надо было ехать в Кальяо.

Старушки также хотели поехать вместе с ними, ибо они давно предчувствовали беду, но обеим женщинам, равно как и малышке Изабель, велели оставаться дома, а маркиз вместе с Франсуа-Гаспаром сел в первый же поезд. С ними также увязался маленький Кристобаль: ни угрозы, ни посулы не смогли заставить его остаться в Лиме.

Взволнованный рассказ семьи де ла Торре об их переживаниях в Лиме, излагаемый вперемешку с описанием похищения Марии-Терезы в Кальяо, то и дело прерывался отчаянными возгласами со всех сторон, проклятиями маркиза, плачем маленького Кристобаля и тяжелыми вздохами Раймона. Молодой человек буквально задыхался; не выдержав, в отчаянии он сорвал с себя галстук вместе с воротничком. «Как такое может произойти в цивилизованной стране, где путешественники передвигаются по железным дорогам! Это превосходит всякое воображение!» Теперь он был уверен, что речь шла не о дерзком похищении, совершенном обезумевшим от любви жалким индейцем; нет-нет, они столкнулись с самым настоящим похищением, целью которого было совершение ритуального преступления – жертвоприношения человека. Комиссар, которому среди стонов, ахов и сбивчивых объяснений наконец удалось вставить слово, развеял последние сомнения в замысле индейцев. Удивительно: с одной стороны, Нативидад от души сочувствовал родным девушки, ибо он, в сущности, был добрым малым. Однако, с другой стороны, он, похоже, даже радовался случившемуся, ибо давно предупреждал свое начальство о сохранившихся среди индейцев кечуа жестоких пережитках прежних нравов, но в центральном управлении никто не принимал его слов всерьез – над ним даже посмеивались, как, впрочем, и над его рапортами о возможных ритуальных жертвоприношениях детей и женщин, которых замуровывают в стену во имя бога Солнца! Его называли фантазером и советовали сочинять романы. И, конечно, про себя он негодовал на своих коллег. Похищение молодой перуанки во время праздника Инти Райми позволяло ему отомстить своим насмешникам. Тем более что все свершилось при таких обстоятельствах: пленницу сопровождает целый кортеж индейцев в алых пончо! А ведь там, наверху, только и делали, что смеялись, когда он заводил разговор про алые пончо! Ну вот, теперь сами увидят, как действуют жрецы…

Пока комиссар говорил, установилась полнейшая тишина. Все в молчаливом отчаянии переживали горе. Видя страдания родных похищенной девушки, Нативидад старался их приободрить. Со своим драгоценным грузом индейцы не могли уйти слишком далеко. Все проходы в горах заняты войсками президента Вейнтемильи, так что, когда индейцы покинут побережье, найти помощь и поддержку правительственных войск труда не составит. Главное – не потерять след похитителей.

В это время поезд как раз выехал на берег, и теперь колея его шла параллельно с дорогой – широкой пустынной полосой, освещенной бледным светом луны; на эту полосу и устремились взоры всех путешественников. За окном промелькнуло несколько саманных хижин, несколько бамбуковых домиков, и потянулась песчаная равнина, пустынная и угрюмая. Высунувшись в окошки, маркиз, Раймон и комиссар пытались хоть что-нибудь разглядеть. А чтобы маленький Кристобаль тоже мог помогать в поисках, Франсуа-Гаспару пришлось взять его на руки. «Мария-Тереза, Мария-Тереза, милая моя сестричка! Почему у меня забрали мою любимую сестричку?» – то и дело всхлипывал несчастный мальчуган. Слушая его, маркиз и Раймон не могли сдержать слез. И вдруг все буквально подскочили на месте. «Автомобиль!» – хором выкрикнули они.

Они увидели ехавший по дороге автомобиль, который вскоре затормозил возле ворот гасиенды… Комиссар немедленно нажал на стоп-кран. Поезд остановился. Когда через пару минут прибежал начальник поезда, наши путешественники уже выскочили из вагона. Комиссар крикнул начальнику, чтобы тот как можно скорее прислал им подмогу из Чорильоса – полицию, солдат, но, главное, лошадей, а впрочем, любую помощь, какую только возможно! И поезд снова тронулся. Не слушая уговоров комиссара, призывавшего к осторожности и умолявшего не поднимать тревоги, чтобы не разворошить раньше времени осиное гнездо, Раймон, словно обезумев, помчался по равнине. На последнем дыхании он добежал до дороги