Супруга Солнца - Гастон Леру

дабы тот тоже выслушал несчастного боя, чьи показания могли оказаться чрезвычайно важными, а внизу, на дороге, маркизу и впрямь делать нечего до тех пор, пока им не доставят лошадей. После двух звонков, в Кальяо и в Чорильос, Нативидад ожидал помощи хотя бы из одного города. И полагал, что долго ждать не придется. Но, главное, он радовался, что у него теперь есть такой важный свидетель, как маркиз, готовый выслушать вместе с ним показания, проливающие свет на многие темные преступления индейцев, и что никто больше не назовет его, Нативидада, фантазером. Поэтому комиссар расспрашивал Либертада до его последнего вздоха.

Из этого рассказа – запутанного, прерываемого вскриками боли и предсмертными хрипами – комиссар совершенно ясно понял, что похищение готовилось заранее, ибо дочь маркиза де ла Торре выбрали жертвой, которую принесут во время Инти Райми, по меньшей мере два месяца назад.

Примерно тогда будущие похитители и начали обхаживать боя, который, услышав, сколь крупную сумму ему обещают за содействие, колебался недолго. Ведь от него требовалось только одно: в нужный вечер доставить автомобиль туда, куда ему скажут, а потом не смотреть назад и не обращать внимания на то, что происходит у него на заднем сиденье.

За двести серебряных солей он согласился на все, тем более что ему тотчас выплатили аванс в пятьдесят солей.

– И с кем же ты заключил такой договор? – спросил комиссар.

– Со служащим Франко-бельгийского банка, который иногда заходил к нам на склад; его зовут Овьедо.

Маркиз так и подскочил:

– Овьедо Уайна Рунту!

Человек, не на минуту не покидавший их во время путешествия в Кахамарку! Индеец, покупающий костюмы от Сарате! Тот, кто неотступно следил за ними от самой Лимы! Если этот негодяй готовил похищение Марии-Терезы в Кальяо, то, разумеется, он очень огорчился, когда девушка отправилась в Кахамарку…Теперь понятно, чем объяснялись его усиленные заботы и его обращение к начальнику полиции Кахамарки с просьбой дать путешественникам понять, какой опасности они там подвергаются и как им необходимо скорейшим образом уехать оттуда в Лиму и Кальяо! Возможно даже, что он сам отправил в гостиницу анонимную записку, в которой несчастную Марию-Терезу просили как можно скорее покинуть Кахамарку, чтобы она угодила в расставленные ей сети!

– А когда тебе сообщили о дне и часе похищения? – спросил комиссар несчастного; его приходилось поддерживать в полусидячем положении, ибо мальчик то и дело начинал задыхаться.

– Давеча, когда ко мне пришел Овьедо и сказал: «Будь готов сегодня! К тебе придут и скажут: Dios anik tiourata («добрый день» на языке аймара), и ты немедленно сядешь за руль, и не станешь оборачиваться и смотреть на заднее сиденье, что бы там ни происходило. Тебе скажут, куда ехать и по каким улицам, и ты поедешь, не останавливаясь, пока тебе не прикажут остановиться! А если остановишься, ты умрешь».

И далее, в нескольких разорванных фразах, прерываемых стенаниями, Либертад кратко описал случившееся.

В половине седьмого вечера, идя по улице, он почувствовал, как кто-то сзади коснулся его руки и произнес: «Dios anik tiourata». Тот, кто произнес эти слова, выглядел так странно, что бой поначалу отшатнулся от него. До сих пор он видел такие головы только на кладбищах инков и был готов поверить, что имеет дело с призраком. Однако, вспомнив об угрозах, он взял себя в руки, направился к автомобилю, сел за руль и, убежденный, что, если он не выполнит приказание, его убьют, стал ждать дальнейших распоряжений. Он не поворачивал голову, но ему было слышно, что происходило сзади, и даже видно в зеркальце; он сразу понял, что отвратительные создания похищают дочь маркиза де ла Торре.

В ту минуту он пожалел, что согласился это сделать, но отступать было поздно! Согласно приказу, по улице Сан-Лоренцо он направился к молу Дарсена. На улице Сан-Лоренцо ему велели на минутку остановиться перед низенькой дверью одного из домов, откуда вышел индеец, которого он тотчас узнал: это был Гуаскар. Гуаскар подошел к автомобилю, заглянул внутрь, а затем произнес на кечуа: «Отлично! До скорой встречи!» – и приказал Либертаду ехать по дороге на Чорильос до самой гасиенды Ондегардо, которую бой хорошо знал, потому что не раз покупал там маисовую водку. До гасиенды он доехал очень быстро. В автомобиле за его спиной царила тишина. Неужели сеньорита умерла? Он не мог в это поверить. Но ведь она не издавала ни звука и, похоже, даже не дышала! Остановившись у ворот гасиенды, он увидел, что ворота открыты, но обитатели поместья как будто отсутствовали. Тогда он инстинктивно повернулся и увидел трех уродливых карликов, чьи головы – одна напоминала конус, другая чемодан, а третья фуражку – торчали из вырезов алых пончо. Все трое с превеликими предосторожностями стали вынимать из автомобиля тело сеньориты, которую он тотчас узнал, хотя она и была закутана в прозрачное покрывало шафранового цвета. Она, похоже, спала.

Карлики перенесли сеньориту в дом. А он, Либертад, остался сидеть за рулем и думал только о том, что, когда ему заплатят, он отведет авто в Кальяо и убежит в горы, чтобы как можно скорее покончить с этой историей и забыть о ней.

Тем временем метис услышал позади конский топот, явно исходивший от скачущего галопом маленького отряда. И через пару минут его уже окружали человек тридцать индейцев, все в алых пончо. Командовали ими Овьедо и Гуаскар; последний велел Либертаду последовать за ним в дом.

Войдя в первую комнату, Либертад очень удивился, увидев там с полдюжины женщин, закутанных в черные траурные покрывала, из-под которых были видны лишь их глаза; они стояли перед дверью в заднюю комнату, куда, без сомнения, перенесли дочь маркиза де ла Торре.

– Mamaconas! – внезапно прервав свою исповедь, воскликнул бой.

Вторя мальчику, комиссар, у которого от усилий по вытягиванию из Либертада последних обрывков показаний по лицу градом катился пот, также воскликнул:

– Мамаконас! Ага, теперь мы знаем, с кем имеем дело!.. Ну а потом, потом!.. говори, несчастный, расскажи нам все, пока ты еще жив! И Господь простит тебя!..

– Да, мамаконас!.. это были мамаконас!.. Господь сжалится… – стенал умирающий. – Я не знал, что они хотят похитить вашу дочь, господин маркиз!.. Но она жива!.. Нет! Господь не допустит ее смерти, сеньор!.. Вы спасете ее раньше, чем они успеют совершить свое отвратительное жертвоприношение!.. Да, да… я все понял, пока был здесь… Алые пончо не знали, что я понимаю язык аймара… и при мне обсуждали свои дела… Они говорили, что у Атауальпы будет красивая жена! Солнце и сыновья Солнца останутся довольны! А когда она прошла, все пали перед ней ниц!..