Системный Лорд II - Alexey Off

впервые за долгое время почувствовал спокойствие. Спокойствие человека, который знает, куда идет, зачем и что за ним идут другие. Орлейн выжил. Орлейн окреп. И я не собираюсь останавливаться на достигнутом.

Путь до дома занял трое суток. Когда наш караван наконец втянулся в ворота Орлейна, уже смеркалось. Люди валились с ног, но на лицах читалось облегчение.

Я сидел на облучке головной повозки, удерживая вожжи задубевшими на холоде пальцами, и смотрел, как знакомые стены вырастают из серых зимних сумерек. Частокол — старый, отца Даллена, многократно укрепленный — теперь выглядел почти игрушечным на фоне основания новой сложенной из песчаника стены. Та уходила вправо и влево, охватывая поселение плотным каменно-деревянным полукольцом, упираясь в естественные земляные возвышения. На стене уже начали возводить первую смотровую башенку, которую постепенно можно будет превратить в полноценный бастион.

Сейчас хотелось только одного, точнее трех: поесть, помыться, спать. Три дня тряски по кочкам и грязи. Три дня ночных стоянок под открытым небом. По ночам приходилось буквально вжиматься друг в друга, греясь у огромных костров, потому что теплых плащей и меховых одежд на всех не хватало.

Шея уже давно затекла в неудобной позе, въевшаяся в воротник колючая пыль затерла кожу, а сапоги, насквозь промокшие еще вчера, так и не успели просохнуть до конца — и теперь внутри противно хлюпало при каждом движении.

Раньше, в прошлой жизни, на Земле, трехдневная командировка тоже выматывала меня до состояния выжатого лимона. После чего возникало лишь одно желание — завалиться на диван. Да так и пролежать пару дней. Здесь же «диван» мне пока мог только сниться. И все равно, легкая улыбка сама собой возникала у меня на губах: глядя на растущий, меняющийся на глазах Орлейн, я чувствовал не усталость, а глухое и степенное удовлетворение.

— Милорд, — Харлем тронул за локоть, кивая на группу людей, столпившихся у въезда. — Встречают.

Эдгар стоял впереди, опираясь на трость, за ним маячили несколько мужиков с факелами. Прибежал и завоеводчик Карен, которого я оставлял ответственным за оборону. Услышав окрики людей, он, похоже, явился прямиком из кузни, вытирая руки промасленной ветошью. Помимо защиты Орлейна, я ему строго-настрого сказал лично курировать работу кузнецов, чтоб они не отлынивали и в мое отсутствие не переставали ковать на благо разросшейся деревни. Одной кузницы пока хватало, учитывая, что работа шла и днем, и ночью, но вот в будущем, по мере роста населения, обязательно нужно будет обустроить и вторую.

Лицо Карена осунулось за эти дни. Под глазами залегли тени, но улыбался он широко, почти по-мальчишески.

— Вернулись! — обрадованно крикнул он, и они с Марко крепко хлопнули друг друга по рукам, перекрывая скрип колес и мычание груженых ослов. — А мы уж думали, вы там на зиму решили остаться.

— Какой там… — отмахнулся Марко.

— Дороги замело как не в себя, — коротко буркнул я, спрыгивая с повозки. Ноги предательски подогнулись, пришлось ухватиться за край, чтобы не осесть прямо в снежную грязь.

Оглядел встречающих, быстро, цепко, это у меня уже вошло в привычку. Вроде все на месте. Раненых нет. Пока Марко тихо переговаривался с Кареном, я первым делом навестил наши амбары, попутно кивнув нескольким дружинникам, что бдительно их охраняли.

Что могу сказать… Судя по тусклому отсвету, все на месте, пока даже с излишками. Парочка подбежавших и мяукнувших кошек доложили, что и грызуны с крысами тоже стараются усы по холоду не показывать из своих нор.

Вскоре меня нагнал Марко, на ходу отряхивая плащ от наледи.

— Что там без нас? — бросил я через плечо и взял на руки одну из кошек. — Приключилось чего али нет?

Воевода козырнул — жест, которому я научил его еще с месяц назад. Бывший землепашец до сих пор исполнял его с легкой неловкостью, будто примерял чужой кафтан. Даром что в плане дисциплины и физической удали он мог дать фору даже опытным легионерам.

— Все тихо, милорд. Дальние патрули прочесывали окрестности Орлейна каждый день, за исключением севера, дальше границ не углублялись. Никого подозрительного не видели. Поля под снегом, духи спят. По словам Эдгара, лишь Роза иногда появляется поутру — кружит над полями, теплицами, проверяет рассаду, — он помолчал, затем понизил голос. — Говорят у Файгера вашего… Линька у него. Чешуя слезает кусками. Сам ваш огнедых злой, рычит на всех, из логова вылезать не хочет. Карен велел его не беспокоить лишний раз.

— Правильно, — я кивнул, чувствуя, как на душе становится спокойнее от этого обыденного, почти рутинного доклада. — Линька — это хорошо… Растет малой.

После этих слов я обернулся к повозкам, с которых активно разгружали товары. Там же, ежась на холодном ветру, жались новые лица. Десятка два мужиков, несколько молодых девушек и баб с ребятишками — всех тех, кого удалось нанять или приманить в Орлейн в столице соседнего графства и окрестных деревнях. Среди мужиков нашлись и каменщики, и плотники, двое кожевников, а среди женщин — одна швея и несколько опытных кухарок.

Увидел я и тощего Лоуренса: он выбрался из повозки, бережно прижимая к груди тяжелую котомку с алхимическими приборами. А вот второго «ценного специалиста» я чего-то среди людей не вижу…

— Эдгар, — я окликнул старосту. — Размести людей, накорми, объясни порядки. И чтоб без обидных прозвищ и притеснений!

А то знаю я их: для некоторых деревенских любой пришлый — чужак, пока три зимы не перезимует.

— Сделаем, милорд! Не беспокойтесь, — староста кашлянул в кулак и проковылял к новоприбывшим, опираясь на трость и бормоча себе под нос. Наверняка что-то в духе: «Пущай сперва пороги оботрут, тогда и видно будет, кто чего стоит…»

Не знаю, может мне кажется, но и он тоже за эти дни заметно сдал — спина сгорбилась, волосы из седых стали белыми, будто их инеем прихватило, но взгляд оставался тем же: въедливым, цепким, хозяйским. Такой мужик с каждого медяка спросит, каждую щепку в дело пустит. Как бы они недолюбливали друг друга, но в этом они с Харлемом были почти как два сапога пара.

Усмехнувшись своим мыслям, я жестом поманил Лоуренса, собираясь его забрать с собой прямо сейчас. Тот выступил из толпы новичков не сразу — сперва оглянулся на повозки, словно проверял, не забыл ли чего, затем вздюжил на спину свои пожитки, перевязанные старым ремнем. Заметил, как он, впрочем, как и все остальные новенькие, жадно принюхивался и косился на дымок из ближайших домов.

Это кстати к вопросу, почему столько людей, причем имеющих вполне достойные профессии, захотели перебраться из одного захолустья в… вроде как еще