Системный Лорд II - Alexey Off

— на заходящую луну. Пальцы машинально затеребили края плаща, выискивая прорехи — одна из старых привычек еще с Легиона. Снег под ногами к этому времени осел, сделался зернистым и жестким — дневная оттепель сменилась ночным морозцем.

Где-то там, за тридевять пространств и одну жизнь, сейчас, наверное, тоже зима. Только там зима — это тепло и уют, максимум всякие бытовые проблемы, остывший кофе, бесконечные пробки да вечерний звонок маме, девушке или жене.

В этом же мире «порядок» стоил крови и многих чужих жизней. Даже не знаю, когда я смогу по былой привычке спокойно посидеть и вспомнить об уже давно позабытом вкусе кофе. Не скажу, что скучаю, но его, как и многих других благ более развитой цивилизации, мне сильно здесь не хватало. Не ценил этого при жизни на Земле, чего уж там.

— Господин барон?

Я оглянулся ко входу. Лоуренс стоял в дверях, прижимая к груди пузатую склянку с мутной черной жидкостью. В тусклом свете из сеней его лицо казалось еще более изможденным, чем днем.

— Я проверил то, что вы оставили на столе, — сказал он тихо.

А он быстро… Я кивнул, сразу поняв, о чем речь. Прежде чем лечь спать, я принес ему трофеи с той звериной зачистки в лесу — бивни ледяного вепря и чешую огненной саламандры. Поручил изучить их, как будет время, и вызнать, можно ли как-то использовать эти части магических тварей хотя бы в качестве сырья для алхимии, а лучше — для оружия и доспехов.

— И как успехи?

— Там… действительно есть остатки сильной магии. Правда я обнаружил одну проблему.

— Хм?

Лоуренс помолчал, прикусив губу и наконец подобрал подходящее объяснение:

— Магия не чистая. Слишком много примесей Искажения. Из-за этого все работает эм… по-другому.

— По другим законам. Я понимаю, что ты хочешь сказать, — серьезно закивал я и на мгновение замолчал, обдумывая. — Странно, эти звери вроде не были заражены Искажением…

— Возможно начальная стадия? — предположил Лоуренс.

— Может быть… И чем это грозит?

— Если использовать такие материалы в зельях или создании снаряжения, процесс может пойти неправильно, мне не достает опыта. В лучшем случае я просто переведу материалы. В худшем…

Он не договорил.

Я кивнул, давая понять, что услышал.

— А очистить от примесей их можно?

— Попробовать-то можно, — задумался Лоуренс и поболтал склянку. — Может помочь длительное вымачивание в различных растворах… Однако это займет недели или даже месяцы. И нет гарантии, что свойства сохранятся.

— Пробуй, — я поднялся, стряхивая с плаща налипший снег. — Материалов у тебя хватает?

— Да, господин.

— Вот и славно. Расскажешь, как будет результат. Не к спешке. Я завтра к тебе зайду с утреца. По теме Искаженных из ущелья еще нужно будет кое-что обсудить.

Юноша молча склонил голову и пропустил меня в усадьбу. Я поднялся на второй этаж в свой кабинет и, по совместительству, спальню. Какое-то время посидел, изучая карту владений. Этого длинный денек наконец подходил к концу…

Проснулся я за час до рассвета.

В усадьбе было тихо. Мироника еще наверняка спала, камин почти погас, но от него все еще шло тепло, где-то в углах поскрипывало остывающее за ночь дерево. Я лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и перебирал в голове вчерашнее: прибытие, расселение, Ганса, успехи Лоуренса.

Вставал я всегда тяжело, особенно в холода. В Легионе подскакивал по горну за две секунды, но здесь, в теплой постели, организм расслаблялся до последнего. Пришлось заставить себя сесть, обжечь пятки о ледяной пол, нашарить сапоги и затянуть ремни на куртке.

На выходе из усадьбы я увидел шагающего по своим делам Марко. Он жил неподалеку, всего в трех дворах. Кажется, он уже давно на ногах. На рассеченной скуле красовался синяк после вчерашнего.

— Барон! — помахал он свободной рукой и на ходу поморщился, прикладывая льдышку к ушибу.

— Сильно он тебя?

— Да нет, — он убрал лед и повертел головой, прислушиваясь к ощущениям. — К вечеру опухоль спадет. Старый волк, однако, бить умеет.

— Он не старый, — сказал я. — Он битый. А битый опытного стоит. Учись.

Марко хмыкнул, не став спорить. Проводив его взглядом, я немного подышал свежим воздухом и вернулся в усадьбу, спустившись в подвал. Еще на лестнице заметил: в лаборатории горит свет. А паренек-то вообще спал этой ночью? И куда он так рвется? Я толкнул дверь и вошел.

Внутри пахло смесью уксуса и каких-то сушеных трав. Лоуренс сидел за столом, сгорбившись, и сонно водил пальцем по краю склянки, где поблескивала мутная жидкость. Он не обернулся на звук шагов — или не услышал, или сделал вид.

Я кашлянул и пододвинул табурет, сев сбоку и сложив руки на столешнице. Лоуренс аж подскочил, но быстро присел на место.

— Ах это вы барон…

Он заторможенно поднял голову. Глаза у него были красные, воспаленные — то ли от недосыпа, то ли от реактивов, то ли от того и другого сразу.

— Ты хоть спал? — я покачал головой. — Я же говорю, спешить не куда.

— Да нет, я спал, — он протер глаза и сквозь ладонь зевнул. — Просто давно так… спокойно не работалось. Я кстати успел перебрать части Искаженных, — он кивнул в сторону коридора, туда, где за стеной лаборатории располагалась кладовка с трофеями из Ущелья.

— И как? Удалось найти чего-нибудь стоящее?

— Есть одна любопытная вещичка, — Лоуренс кивнул и полез под стол. Там, в углу, стоял обитый железом сундук для особо ценных материалов. Юноша завозился с замком, пальцы его немного подрагивали, то ли от азарта, то ли он чего-то опасался. Надеюсь, не меня. Я вроде не давал повода…

Замок щелкнул.

Лоуренс быстро выпрямился, держа в руках небольшой сверток из грубой холстины, перетянутый бечевкой. Он отодвинул склянки и положил его на стол, освобождая место.

В холстине оказалась завернута камнеподобная вещь. Знакомая мне лично. Можно сказать, дополнительную проверку молодой алхимик прошел, раз в куче мусора смог отыскать, пожалуй, самый ценный предмет.

Размером с кулак, с острыми гранями, багрового цвета — но не того чистого, что бывает у рубинов или старого вина, а грязного, разбавленного, с темными прожилками, похожими на трещины в пересохшей земле. Камень не отсвечивал, не блестел. Казалось, приглушенный свет, падающий на его поверхность, просто проваливался внутрь и тонул в его мутной глубине.

Я протянул руку, чтобы коснуться камня.

— Господин барон, — голос Лоуренса сел до шепота. — Я бы не советовал…

Но я все равно коснулся. Как уже делал однажды. Камень был ледяным на ощупь, и его въедливый холод пополз от кончиков пальцев вверх по руке.