Как они её делили - Диана Рымарь

— Нормально это, что сын деньги за подарки возвращает?! Ничего там у тебя не екает в груди? Ешь от пуза, деликатесы готовишь, спишь в удобной постели, живешь в хорошем доме. А сын с молодой беременной невесткой абы как живут. Нормально это все, Мигран?

С этими словами она разворачивается и быстро уходит из кухни. Слышу, как наверху хлопает дверь спальни.

Усаживаюсь на ее место.

Перебираю пятитысячные купюры. Машинально подсчитываю — десять, пятнадцать, двадцать тысяч…

Умом понимаю — это ответ Артура на то, что я машину у него забрал. Подарком попрекнул — мол, не нужны нам ваши подачки.

Гордость у парня есть. Но какой ценой эта гордость достается…

— Нет, это все ненормально, — говорю я вслух пустой кухне.

Так и сижу в раздумьях, а приготовленная с такой любовью долма остывает в сковороде. Виноградные листья сморщиваются, ароматы выветриваются.

Блюдо пропадает, никем не съеденное. Как и наша семейная идиллия.

Глава 41. Артур и Арам

Артур

Я стою возле барной стойки и мысленно повторяю все, что рассказал мне Семен Петрович — старший официант с двадцатилетним стажем.

«Главное — улыбка, парень. Клиент всегда прав, даже когда неправ. Заказ записывай четко, не полагайся на память. Что сказали — все в планшете помечай. Горячие блюда подавай в первую очередь. И никогда не спорь с посетителями, что бы они ни говорили».

Вроде несложные правила, да? Логичные даже…

Но если ты привык быть «по ту сторону баррикад», дело усложняется.

Волнуюсь, как на экзамене у декана, честное слово.

Первый день на работе — дело серьезное. Боюсь облажаться на ровном месте, что-то перепутать или уронить.

Одна радость — форма официанта сидит неплохо. Белая рубашка, черные брюки, фартук. Выгляжу почти профессионально, если не считать нервного тика в левом глазу, который выдает мое волнение.

Понятное дело, выдавать свою неуверенность никому не хочу, особенно своей второй половине. Которая, между прочим, и без моих выдач все чувствует. У нее как будто радар на мои эмоции.

Настя подходит ко мне, при этом выглядит уставшей. За смену она успела приготовить кучу кофе, и я заметил, как она несколько раз прислонялась к стене, будто головокружение накатывало.

— Моя смена закончилась, я домой, — говорит она, развязывая фартук. — Или хочешь, я с Машкой поменяюсь, останусь сегодня, чтобы тебя морально поддержать. Хочешь?

— Даже не думай! — качаю головой решительно. — Ты должна о маленьком заботиться, поэтому иди отдыхай. Не дело целый день на ногах стоять. Тем более что я тебе вызвал такси.

Сегодня я заметил, какая она бледная. Круги под глазами появились, и руки иногда дрожат. Токсикоз, наверное. Не хочу, чтобы она мучилась в душном трамвае, толкалась с другими пассажирами.

— Такси? — удивляется Настя.

Искренне так… Ну да, ну да, мы же экономим. Но не на ее здоровье.

— Я теперь с работой, могу себе позволить, — говорю с гордостью.

Мягко поворачиваю ее к выходу, легонько подталкиваю в спину.

— Иди уже, твоя машина ждет.

Настя уходит, а я приступаю к своим обязанностям.

Первый стол — молодая пара, заказывают капучино и чизкейк. Все отмечаю в планшете, который мне сегодня выдали для работы, стараясь не волноваться.

Второй стол — пожилая дама с собачкой в сумке, просит американо без сахара.

Третий — студенты, шумная компания, заказывают кучу всего.

Пока все идет неплохо. Руки уже не дрожат, чувствую себя увереннее.

Через два часа я уже почти профессиональным жестом цепляю меню для новых посетителей, когда замечаю компанию у входа.

Однако, когда понимаю, что это за компания, хочется заскрипеть зубами от злости.

Костян.

Сын декана и секретаря проректора вуза… Золотой почти выпускник нашего универа.

Упырь, который думает, что ему все дозволено.

Активный создатель контента для того самого порноканала в телеге.

С ним его обычная свита — Димка по кличке Рыжий, тупая скотина с кулаками вместо мозгов, и Сергей, который считает себя интеллектуалом, но на деле обычный подхалим.

А с ними…

А с ними мой родной брат Арам.

Помнится, еще недавно он так же презирал компашку Костяна, как и я. Но все меняется…

Арам оглядывает зал кафе с видом человека, которому здесь все не нравится. Взгляд скользит по интерьеру, по посетителям, а когда натыкается на меня в форме официанта, губы кривятся в презрительной усмешке.

Я читаю в его глазах: «Ну надо же, братец в официанты подался. То бишь сравнялся по уровню с плинтусом».

Компания садится за столик — и, конечно же, в мою зону ответственности. Словно судьба издевается.

Оно бы, может, и стоило уйти на кухню, позвать старшего и попросить меня заменить…

Но отец учил никогда не сдаваться. Пусть сейчас мы с ним не в ладах, но его уроки прочно вбиты в мозг.

Беру меню, подхожу к их столу, стараясь держать лицо спокойным, непроницаемым.

Арам даже не поднимает на меня взгляд. Просто щелкает пальцами, как собачонку подзывает:

— Официант…

Этот щелчок пальцами, как пощечина. В нем столько пренебрежения, что хочется схватить брата за грудки и встряхнуть как следует.

Но я помню слова Семена Петровича: «Клиент всегда прав, даже когда неправ».

Даже когда этот клиент — твой собственный брат, который делает вид, что не знает тебя.

Какова на вкус гордость?

Не многие, наверное, могут ответить на этот вопрос.

Я же — легко. Горькая, противная, чересчур неудобоваримая.

Откуда знаю? В момент, когда брат с презрением на меня смотрит, мне приходится съесть свою. Я ее засовываю поглубже, жую, глотаю.

Нет больше гордости.

— Добрый день, — говорю максимально вежливым голосом, протягивая меню. — Принести меню для всех или воспользуетесь нашим предложением? Хочу напомнить, что на заказы через приложение дается скидка десять процентов…

— В отличие от некоторых, — бросает Арам, не поднимая взгляд от телефона, — деньги есть. Похрен на вашу скидку…

Эти слова прошивают меня, будто гвозди, выпущенные из строительного пистолета.

«Некоторых» — это про меня, да? Про того, кто стоит с планшетом в руках и готов записывать их заказы?

Костян откидывается на спинку стула, оглядывает меню с таким видом, будто держит в руках туалетную бумагу.

— А что у вас вообще есть нормального? — протягивает он. — Бургеры какие-то убогие, честное слово. Смотрю на картинки — лажа какая-то. А кофе жженый, я уже пробовал тут вашу бурду. Но это сто пудов безрукая бариста виновата, так? Та, которая с диагнозом: блондинистый мозг.

При его последних фразах у меня внутри все потихоньку закипает.

Он ведь про Настю говорит.