Как они её делили - Диана Рымарь
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Где она, кстати, ваша бариста? — продолжает ковырять больное место Костян. — Может, пусть сама придет, объяснит, почему кофе, как помои?
Странно, что в этот момент у меня из ушей не валит пар, хотя уже должен бы показаться.
Застываю с искусственной улыбкой на лице. Непроизвольно начинаю сжимать кулаки, которые так и чешутся надрать зад этому козлодою, но я заставляю себя расслабить руки. Еще не хватало позволить так глупо себя спровоцировать. Я ведь понимаю, чего он добивается.
Краем глаза замечаю, как у Арама тоже при упоминании Насти кривится лицо. Наверняка ему внутренности скручивает так же, как мне. Ведь защищать ее — наш общий рефлекс.
Но он молчит. Даже слова в защиту не говорит.
Предатель.
— Наша бариста сегодня закончил смену, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но могу передать ваши пожелания по поводу кофе ее сменщице. Что будете заказывать?
Рыжий хмыкает:
— Ну давай тогда твои фирменные бургеры. Только чтобы мясо не подгорелое было, а то вы тут, похоже, и готовить не умеете.
Сергей кивает:
— Мне тоже бургер. И чтобы картошка хрустящая была, а не размазня. И кофе… ну если сможете не сжечь его на этот раз.
Костян заказывает все самое дорогое из меню, при этом делая замечания по каждому пункту. Арам молча указывает пальцем на салат, даже не удостаивая меня взглядом.
Записываю все в блокнот, стараясь не показать, насколько я взбешен. Каждое их слово — как плевок в лицо, а мне на эти плевки нужно улыбаться.
— Заказ принят, — говорю. — Ожидайте, пожалуйста.
Поворачиваюсь, чтобы уйти, но Костян окликает:
— Эй, официант! А вы тут случайно в салатах тараканов подаете? А то слышал всякое про заведения такого уровня…
Что ж приперся тогда, раз слышал всякое.
Иду к кухне, чувствуя, как горит спина от их взглядов.
На полпути меня перехватывает Семен Петрович.
— Что происходит? — спрашивает старший официант, глядя в сторону столика. — Почему гости недовольны?
Я высокий малый, но этот дядька — настоящий дылда. Чувствую себя рядом с ним школьником, которого вызвали к директору.
— Я с этими ребятами не то чтобы лажу… — мягко ухожу от ответа.
— Артур, — чеканит он, наклоняясь ко мне, — ты на испытательном сроке. Поэтому без косяков.
И уходит, оставляя меня наедине с грузом ответственности.
Через десять минут начинаю выносить заказы. Приношу все по готовности, стараюсь быть предельно вежливым и нейтральным. Ставлю тарелки аккуратно, проверяю, все ли на месте.
— Кофе остыл, — заявляет Рыжий, даже не попробовав.
— Бургер пересушен, — добавляет Сергей, откусив крошечный кусочек.
— А в моем салате зелень вялая, — морщится Костян. — Это вообще съедобно?
Стою рядом с их столом, сжав зубы так, что челюсти болят.
Не грубить клиентам… Не грубить клиентам…
А потом Арам поднимает на меня взгляд и говорит:
— Что? По кайфу с подносом бегать? Отец бы со стыда сгорел, увидь он тебя сейчас…
И тут я наконец не выдерживаю:
— Похер вообще. Главное — к кому вечером домой прихожу…
При этих словах позволяю себе победный взгляд в сторону Арама. Взгляд, который говорит: «Настя моя! И будет моей!»
Арама ожидаемо накрывает.
Лицо краснеет, глаза сужаются. Он резко встает из-за стола.
— Зовите главного администратора! — кричит он на весь зал. — Ваш официант плюнул мне в кофе!
Зал замирает.
Все посетители оборачиваются на нас.
У меня от этого беспредела в ушах начинает звенеть.
Мало я Арама в детстве пиздил… ма-а-ало…
— Что? — не понимаю я. — Какой плевок? Ты что несешь?
— Я своими глазами видел! — продолжает орать Арам. — Он наклонился над чашкой и плюнул! Это же антисанитария! Я требую немедленно…
А Семен Петрович уже летит к нашему столу, лицо красное от злости.
— Артур! Что происходит?
— Ничего не происходит, — отвечаю я, чувствуя, как начинаю задыхаться. — Я никуда не плевал! Он врет. Посмотрите камеры, проверьте!
Он хватает меня за локоть и отводит в сторону.
— Камеры — муляж, — отрезает Семен Петрович. — Мне конфликтные официанты не нужны. Сдай форму, Артур, и иди отсюда. Ты уволен.
Чувствую себя оплеванным оленем, честное слово.
Еле удерживаюсь, чтобы не врезать Семену Петровичу под дых. Вполне заслужил, как по мне.
Что за кафе такое, что им срать на свой персонал? Тут же очевидно, что была провокация…
Но главное — как я собрался содержать Настю и малыша, если даже в официантах не задержался?
Что за гребаный день!
И это я еще не в курсе, что происходит дома, пока меня нет…
Глава 42. Мигран и Настя
Настя
Меня с утра мучает тошнота и эта странная тянущая тяжесть внизу живота, будто кто-то невидимый сжимает что-то важное внутри.
Каждое движение отдается дискомфортом, а когда встаю слишком резко, немного кружится голова.
К врачу только завтра — на плановое УЗИ.
Чувствую себя не очень, но не хочется терять полдня на внеплановый визит к гинекологу. Да и денег на такой визит у меня попросту нет. Я же видела, сколько Ульяна Владимировна за меня заплатила при прошлом посещении — цифра заставила меня проглотить слюну от ужаса. Не могу позволить себе такие траты, когда мы с Артуром считаем каждую копейку.
А в бесплатную идти — опять отправят ждать до двенадцати недель.
Эх…
После того как приезжаю домой на такси, спасибо любимому за заботу, часок лежу на диване, укрывшись пледом, и медленно прихожу в себя. Тошнота постепенно отпускает, дыхание выравнивается, но тяжесть в животе никуда не девается.
Потом горячий чай с сахаром и лимоном. Первый глоток обжигает язык, но следующие уже согревают изнутри, и становится чуточку легче.
М-м-м…
Сладкий, с кислинкой, именно то, что сейчас нужно.
А дальше по плану — борщ.
Достаю из холодильника мясо, которое вчера поставила размораживаться, — хорошая говядина с прожилками жира, будет наваристо. Режу на средние куски, отправляю в кастрюлю с холодной водой. Пока закипает, чищу овощи: свеклу, морковь, лук, картошку. Свекла пачкает руки малиновым соком, пальцы будто в крови. Хорошо, быстро смывается.
Когда бульон начинает булькать и пениться, снимаю пену шумовкой — покойная бабушка всегда учила, что в этом весь секрет прозрачного бульона.
Добавляю лавровый лист, несколько горошин черного перца, соль. Аромат разносится по кухне — домашний, уютный, такой, от которого сразу становится тепло на душе.
Стараюсь как могу, ведь хочется Артура вкусно накормить. У него ведь первый рабочий день, хочется поддержать. Он вообще так переживает из-за денег, из-за меня, из-за нашего будущего ребенка. Хотя
