Как они её делили - Диана Рымарь

Час медитирую над кастрюлей с вкусно пахнущим бульоном, периодически помешиваю его. Делаю зажарку, добавляю в кастрюлю картошку с капустой. Живот предательски урчит, напоминая, что сегодня я почти ничего не ела из-за токсикоза.

Финальный аккорд — горстка мелко нарезанной зелени: укроп, петрушка, зеленый лук. Посыпаю сверху, и мой драгоценный ярко-малиновый борщ готов. Цвет получился идеальный — насыщенный, аппетитный.

Достаю белую глубокую тарелку — у нас их немного, а точнее всего две. Ведь нас двое, пока больше и не нужно.

Уже предвкушаю, как налопаюсь этой вкуснятины, и тут неожиданно — громкий, настойчивый стук в дверь.

Аж подпрыгиваю на месте, сердце екает.

Может, Артур? Но рановато… Смена у него до вечера. Да и у него есть ключи, которые он, конечно, мог где-то забыть — у него в последнее время склероз от переживаний.

Есть только один способ узнать. Жаль, глазка в двери нет — еще одна «прелесть» нашей съемной квартиры.

Как есть, в длинной черной футболке-платье и белом фартуке с веселыми желтыми цыплятами, иду открывать дверь. Босые ноги шлепают по холодному линолеуму в прихожей.

Ожидаю кого угодно: соседку тетю Валю за солью, курьера, который ошибся дверью, может почтальона с квитанциями…

Но на пороге стоит Мигран Аветович собственной персоной.

Свекор возвышается надо мной, как библейский исполин, — высокий, широкоплечий, в дорогом темно-синем костюме, который, наверное, стоит, как наша квартплата за полгода.

От него пахнет терпким мужским парфюмом и чем-то еще — властью, деньгами, уверенностью в своей правоте.

— Здравствуйте… — тихо блею я, и голос предательски дрожит.

Очень хочу захлопнуть дверь.

Просто взять и хлопнуть — пусть Артур с ним разбирается, а у меня сил нет. Но руки не слушаются, будто парализованы.

Потому что Мигран Аветович так на меня смотрит, что… Гипнотизирует!

Взгляд у него очень тяжелый. У Артура бывает подобный взгляд — очень пронзительный, внимательный. Но там-то я по крайней мере знаю, что против меня ничего плохого не замышляется. Максимум хочет меня отлюбить.

А тут…

Можно предположить все что угодно. Кроме любви, разумеется.

— Мне нужен Артур, он дома? — спрашивает Мигран Аветович низким бархатным голосом, от которого по спине пробегают мурашки.

— Нет его, — качаю головой и чуть не всхлипываю от того, что моего мужа и вправду сейчас тут нет.

Как же мне сейчас нужно его присутствие рядом.

— Пригласишь в квартиру или так и будем на порожках беседовать? — вдруг усмехается он, и в этой усмешке столько холодного превосходства, что я чувствую себя пятилетним ребенком.

Тут до меня доходит, что я, скорее всего, очень некультурно себя веду. Как бы там ни было, а это отец моего мужа. Нужно проявить хоть какое-то гостеприимство.

И я отступаю, давая ему пройти, при этом чувствую, как подрагивают колени.

Мигран Аветович входит в нашу маленькую прихожую, и она сразу кажется еще меньше. Его присутствие заполняет все пространство. Ни для чего не остается места, даже для воздуха.

Он медленно оглядывает облупившиеся обои, потертый линолеум, дешевую вешалку из ДСП, на которой висят наши куртки. Взгляд скользит по трещине в углу, по желтоватому пятну на потолке. На лице читается такое откровенное пренебрежение, что мне становится стыдно.

Даже зачем-то начинаю оправдываться, тараторя, как школьница у доски:

— Мы вот обои в прихожей переклеить хотели, и в зале тоже… Просто пока денег не было, но скоро… В общем, планируем ремонт.

— Не могу понять, зачем вы вообще сюда переехали, — обвинительно грохочет он, перебивая мои жалкие оправдания. — Есть же родительский дом. Там достаточно комнат для всех. Все, что нужно было сделать, это поумерить гордость и вернуться домой.

То, как он это говорит, — с такой властной уверенностью, будто мы провинившиеся дети, — заставляет меня затрепетать внутри.

Неужели опять пришел требовать аборта? Неужели не отстанет?

— Как вы нас нашли? — спрашиваю тихонько, почти шепотом.

— Артур, наверное, забыл, как сам просил меня помочь с установкой программы слежения на планшет, чтобы не потерять. Так ее и не снес… — В его голосе звучит какое-то мрачное удовлетворение.

От осознания того, что мы сами себя выдали, мне не легче.

— Когда вернется Артур? — спрашивает Мигран Аветович, расстегивая пуговицы пиджака. — Я намерен его дождаться…

Уже открываю рот, чтобы сказать, что Артур на работе. И тут же закрываю, потому что тошно представлять, как этот горделивый человек отреагирует на то, что его сын устроился официантом в кафе. Еще съест меня за такую информацию.

Тут Мигран Аветович ведет носом, и брови поднимаются:

— Чем это пахнет?

Запах и правда стоит по всей квартире — насыщенный, домашний, аппетитный.

— Я борщ приготовила, — киваю, немного оживляясь. — Хотите попробовать?

Он проходит за мной на кухню, тяжело ступая ботинками по нашему дешевому линолеуму. Но мое приглашение пообедать игнорирует.

Останавливается посреди кухни и начинает оглядывать все тем же оценивающим взглядом: старенький холодильник с вмятиной на дверце, газовую плиту древних времен, стол, который мы купили на «Авито» за полторы тысячи.

Его физиономия становится настолько надменной и брезгливой, что мне делается плохо. Будто он смотрит не на кухню, а на помойку. Останавливает взгляд на кастрюле, стоящей на плите.

— Я вкусно готовлю, — зачем-то пытаюсь отстоять свой борщ, голос звучит жалобно даже для моих собственных ушей.

Но Мигран Аветович наверняка плевать хотел на мои волнения.

Он продолжает осматривать нашу кухню с жутко недовольным видом.

Ну да, не люкс, но и не гадюшник какой-то, чтобы вот так презрительно смотреть.

А потом свекор снова награждает меня тем самым взглядом, тяжести которого я попросту не в силах вынести.

Опускаю взгляд в пол.

— Когда вернется Артур? — еще раз навязчиво спрашивает Мигран Аветович.

— Вечером, — отвечаю ему, сжимая руки в замок, чтобы не дрожали.

— Настя, — голос становится мягче, но от этого не менее властным, — я хочу, чтобы ты меня услышала. Очень важно, чтобы вы с Артуром вернулись домой. Негоже в семье царить такому разладу. Я переборщил в прошлый раз, признаю. Много лишнего наговорил. Передай это Артуру. И будь умницей, пока его нет, собери вещи. Когда он вернется, скажи, чтобы ехал домой. А все проблемы мы решим, все детально обговорим, найдем точки соприкосновения. Я подчеркиваю — абсолютно все проблемы мы решим.

Я нервно сглатываю, уверенная, что под словом «проблемы» он понимает меня и мою беременность. Он сына пришел забирать.

А я…

Где-то внутри жалобно всхлипываю.

Я — та самая проблема, которую нужно решить.

— Ты услышала меня, Настя? — спрашивает Мигран Аветович, слегка наклоняя голову.

Киваю, потому что не