Системный Лорд II - Alexey Off

полтора десятка великолепных скакунов. Телеги ломились от трофейного оружия: добротные мечи, копья с хорошими наконечниками, боевые топоры и алебарды, несколько арбалетов — в Орлейне таких раньше не водилось. Отдельной кучей свалили доспехи: кольчуги, кирасы, шлемы, наручи, поножи. Многое было испорчено, местами обгорело, но большая часть подлежала починке. Нашлись и запасы провизии — подмокшие, но все еще съедобные сухари, вяленое мясо, пара бочек с соленой рыбой.

Самым же ценным трофеем оказалась та самая аркбаллиста, почти не пострадавшая в бою, и лишь обожженная и оплавленная драконьим пламенем спереди, а также с десяток толстых, окованных железом болтов к ней.

Ух, где бы ее поставить… Еще бы стреляла она побыстрее — и получилось бы наподобие настоящего средневекового пулемета: один выстрел — и нет всадника вместе с лошадью. Магу третьего круга и ниже к моим стенам лучше больше не приближаться — никакого магического щита не хватит, чтобы удержать кинетику выстрела этой махины.

А еще привели около пятидесяти пленных. Временно расположили их в большом сарае и под присмотром группы дружинников. Кто-то из них был ранен легко, кто-то — тяжело, подлечим, но позже — сперва нужно со своими ранеными разобраться; трое пленных не дотянули до деревни, умерли по дороге.

— Как с ними поступим? — подошел Марко, вытирая лицо влажным полотенцем. Он выглядел уставшим, ребра перебинтованы, на шее застывшие кровоподтеки, но в глазах — привычная решимость.

Глава 21

Как бы двояко я не относился к невольничьему труду, но столько дополнительных рабочих рук нам определенно не помешает. Может и не только трудиться захотят. Я смотрел на них с надеждой и прагматизмом. Обижать или недостойно обращаться не собираюсь.

— Пока никак. Пусть посидят, очухаются. Потом будем разговаривать.

— Все-таки у нас людей маловато… — пожаловался Марко. — Считай на треть наше мужское население увеличили, дармоеды… А если взбунтуются? Подожгут чего? Сбегут?

— Связанные? Куда? — я усмехнулся. — Лес кругом, эльфы бдят по ночам, Леший на земле, дракон в небе. Ты прямо недооцениваешь их интеллект и чувство самосохранения… Да и не побегут они, Марко. Им сейчас страшно, а будущее неопределенно. И нам важно грамотно распорядиться этой неопределенностью.

Марко покачал головой, но спорить не стал. Он вообще в последние дни спорил редко: то ли устал, то ли привык, что мои решения обычно оказывались верными и дальновидными.

Чуть позже я зашел в сарай к пленным и сел на перевернутую бочку у входа. Доски подо мной скрипнули, и головы поднялись — кто-то с надеждой, кто-то насупленно или со злобой, кто-то просто тупо, как усталая скотина. Несколько волчьих взглядов я сразу заприметил. Наемники. С ними будет труднее всего поладить и решить вопрос.

— Кто старший? — спросил я ровным и властным голосом.

Молчание. Потом один, коренастый, с перевязанной головой, поднялся. Повязка была буро-серой от грязи и крови.

— Я, — сказал он хрипло, без особого почтения сверкнув глазами из-под повязки. — Старший десятник Хельг к вашим услугам, барон Орлейнский.

Я присмотрелся к нему. Лет сорока, руки в мозолях, на оголенном левом предплечье старый ровный шрам, похоже от меча. Держался прямо, несмотря на рану. Бывалый вояка, в прошлом. Судя по выговору, не наемник с севера, а местный.

— Хельг… — я кивнул. — Рассказывай.

— Что рассказывать, барон?

— Откуда вы и чем вас приманил Морландер… Судя по всему, лично ты не из его дружины?

— А вы догадливы… Я недавно вступил в его войско, — он взглянул на меня с молчаливым вызовом. Глаза у него были светлые, почти бесцветные, и в них читалась злость напополам с усталостью.

— Не без этого… Третий раз уже утираю нос твоему бывшему господину. Наверняка последний. Так что он вам пообещал? Горы золотые?

Хельг хмыкнул.

— Предложил-то он много, но это все ложь. Вам ли не знать как обычно бывает? Кого не смог купить посулами, тех согнал силой. Объявил в своих владениях, что каждая семья, не выделившая мужика под его знамена, будет лишена надела и изгнана с земли, а имущество пойдет в казну на нужды военной кампании. Вот все мы и пошли. Старик заверял: быстро разберемся с вами, и можем возвращаться обратно в поля и мастерские, жить-поживать и ни в чем себе не отказывать, — злобно прошипел он. — Наемникам еще больше сказки рассказывал, мол, защитников тут нет, одни бабы да дети. Те с радостью и думали, сукины отребья, что пожгут поля, ограбят деревню, девок себе прихватят и уйдут восвояси…

— Пошел ты! — огрызнулся один из наемников, но его болезненно ткнул в бок кто-то сидящий рядом.

— И они поверили? — оглядел я толпу сидящих, еще раз отмечая среди них всех псов войны.

— А чего не верить? — в его голосе прорезалась еще большая злость и досада. — Они служат за деньги. Их дело выполнять. Впрочем, как и наше… — и он сплюнул.

Я смотрел на него, на остальных. Большинство — обычные мужики, выдернутые из своих семей силой или долгом. Не звери, не головорезы — просто люди, которым не повезло родиться или оказаться на землях Морландера. Один, совсем еще молодой, альбинос, сидел, обхватив голову руками, и мелко подрагивал. Все еще не отошел после боя.

— Ладно, время поговорить еще будет… Есть хотите? — спросил я.

Хельг опешил.

— Чего?

— Говорю, есть хотите? — повторил я. — Мы дадим вам кров над головой, кормить будем, поить. Раненых — лечить. День отдыха, поправляйтесь, и найдем вам…

— Работенку? — Хельг усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — На вас работать? Не говорю за остальных, но я наработался уже на всяких с-сраных баронов! Все время в дураках оставался и едва сводил концы с концами!

— Верно! — злобно поддержал другой мужик с подвешенным языком. — Всю жизнь горбатишься на этих феодалов, а они только и знают, что налоги драть да на убой пускать. Мы — крестьяне, барон, народ к земле привычные, к труду. Но работать на вас, после того, как вы перебили половину наших односельчан? Нет уж. Лучше с голоду пухнуть и лежать в канаве, чем еще одному господину спину гнуть!

— Согласны! — зароптали еще несколько человек.

Хельг молчал, глядя на меня исподлобья.

— Вы измените своей мнение, — осмотрел я пленных и сфокусировал взгляд на десятнике. — Ты изменишь свое мнение, Хельг. Я понимаю тебя и по-человечески, и как тот, кто сам служил в легионе, — после этих слов я поднялся, отряхнул штаны от приставшей трухи и позвал. — Марко, выдай им похлебки и воды.

— Сделаем, милорд.

Воевода заглянул в сарай. Проходя мимо, я тронул его за плечо и шепнул:

— И скажи кузнецу,