Системный Лорд II - Alexey Off

Марко серьезно кивнул.

Я вышел из сарая, чувствуя спиной взгляды некоторых пленных: усталые, растерянные, недоверчивые. Ворота за мной закрылись, лязгнул засов.

Их временное жилище располагалось неподалеку от казармы. Для большей безопасности, и чтобы дружина всегда была под рукой в случае чего. Отчаяние… Оно ведь может довести людей до всяких глупостей. Надо как можно скорее донести до них, что пленные у меня — это будущие рекруты и свободные крестьяне, а не рабы.

Ганс сидел на бревне у казармы, неторопливо потягивая эль из кружки, и смотрел на горящий костерок. По случаю победы, всем полагалось пиво из наших запасов.

— Как оно? — спросил я, присаживаясь рядом. Бревно оказалось сырым — холод пробирал даже сквозь штаны.

— Нормально, — он помолчал и слегка хмельным тоном выдал. — Я таких, как они, много повидал. В Легионе, да и после, когда пару лет стражником проваландал. Простые мужики, которых господа гонят на убой.

Прямо мои слова.

— И как иначе? Разве есть альтернативы? — сказал я ни в коем случае не защищая Морландера, а беседы ради.

— Не знаю, — Ганс покачал головой и хлебнул пива, дернув выступающим жилистым кадыком. — Кха… Раньше я не задумывался. Есть приказ — делаешь, потом думаешь. А теперь… — он запнулся и махнул рукой. — Взять того же альбиноса, молодого такого, видел? Спеленали его у какого-то трупа, то ли брат погиб, то ли друг детства, размахивал копьем во все стороны, как веретено, чуть одного нашего не угробил. Глаза бешеные, руки дрожат не от страха, а от отчаяния. Смотрел я на него и думал: а ведь мы с ним одной крови, по сути. Такие же винтики в чужой мясорубке. Только мне повезло больше — я в Легионе выжил, ума и опыта набрался, а его судьба по баронским задворкам мыкаться послала. Его безысходность мне тоже знакома… Не знаю, что на меня тогда нашло. Убить я его должен был, по всем правилам, без раздумий. Да рука не поднялась на мальчишку. Таких вытаскивать надо из этого дерьма, а не кидать в вечную яму.

— Не убил, и правильно сделал. Значит, так и должно быть, — с серьезным видом поддержал я.

— Не убил, — Ганс усмехнулся. — Старею, наверное. Сентиментальным стал.

— Ты? — я не сдержал улыбки. — Сентиментальным?

— А что? — он искоса посмотрел на меня. В свете факелов его лицо казалось вырезанным из старого дерева — морщины, шрамы, седая щетина, одноглазый прищур. — Может, я просто устал. Столько лет воевать? Столько крови как я — никто за сотню лиг отсюда не видывал… А иногда знаешь как хочется просто сесть у печки, открыть бочонок пойла да внуков понянчить.

— У тебя есть внуки? — удивился я.

— Нет… — он вздохнул. — И не будет, наверное. Сын мой… Далеко, да и не в ладах мы. А женка моя почила два года назад. Так что так и помру один, в казарме, с мечом в руке. Хотя не скажу, что я о чем-то сожалею.

Я промолчал, с пониманием. Ганс допил эль, поднялся, прихрамывая, старая рана вновь дала о себе знать.

— Ладно, пойду, барон. Дела еще ждут… — и внезапно добавил себе под нос, не поворачиваясь. — Рад, что нас судьба свела.

Он ушел, а я остался сидеть, глядя на сарай с пленными и думая о том, что судьба, скотина такая, действительно неоднозначная штука. Будучи на Земле, ни за чтобы не подумал, что окажусь в другом мире. Более того, сперва думал, что попал в вонючий ад, а теперь, гляди-ка, больше напоминает чистилище. Правда руки уже по локоть в грязи, и чем дальше, тем большей всего этого прилипает. Альтернатива, правда, еще хуже. Лучше самому замараться, чем себя и других затащить в эту самую… альтернативу.

На следующее утро я приказал вывести пленных на работы.

Их построили, пересчитали, раздали старые лопаты, с потертыми черенками, но еще крепкие. Отправили на восточный участок у поселения, где ранее по вечерам и ночам копали каналы всякие нарушители спокойствия, навроде тех, что подрались из-за сраной заклепки.

Каналы копали для отвода талых вод. Здесь располагалось низинное место, весной его всегда затапливало — если не осушить, ближайшие поля встанут. Нам такого не надо. Да и Златик с Грумом будут недовольны.

В охрану пленных послали десяток дружинников, с луками наготове, но без особого рвения. Те скорее скучали на расстоянии, чем бдили: оперлись на копья, переговаривались да поглядывали на пленных без злости. Ранее я еще сказал дружинникам пустить слух, что Леший на опушке стоит, поэтому многие пленники с ужасом и настороженностью во время работ косились на ближайшую лесополосу.

Сам я поднялся на стену и какое-то время наблюдал за ними, попутно размышляя как бы их привлечь на свою сторону не силой и страхом.

Сначала пленные работали вяло, с ленцой, то и дело оглядываясь на охрану. Лопаты втыкали кое-как, землю бросали небрежно. Но к полудню, когда принесли обед: густую гороховую похлебку, заправленную мелкими кусочками сала, и свежий хлеб, еще теплый, — отношение в корне поменялось. Такая еда в наше время многого стоит, особенно если помнить, что крестьяне в окружающих баронствах разве что последние остатки с осени без соли доедают, и Морланд, похоже, не был исключением.

Я специально распорядился, чтобы пленных кормили из того же котла, что и дружину. Марко ворчал: «Сало переводим на врагов…» — но я настоял. Харлем поддержал, но не по доброте душевной, а потому что знал: сытый работник работает в два раза лучше и быстрее голодного. Сейчас благо весна, и мы теперь можем себе позволить потратить излишки пищи, конвертировав их в более эффективный труд, чтобы уже в ближайшее время эту «штрафную роту» перебросить на другое трудовое направление.

Мужики ели жадно, облизывая ложки, и с благоговением косились на поля, где под присмотром духов уже зеленели озимые. Кто-то даже коснулся лба в молитвенном жесте, глядя на ровные рядки всходов. Слышал, у Морландера земля на редкость тощая и неплодородная, поэтому удивление бывших крестьян понятно. Хищнический мотив Морландера захватить землю Сарских тоже понять можно, хотя и не принять.

— Сытная у вас жизнь, — буркнул Хельг, когда я проходил мимо по своим делам. Он стоял у края канала, опершись на лопату, и смотрел на деревню.

— Сытная, — согласился я. — Каждый работает на общее благо и ценится любой труд, даже самый презренный по мнению тех самых господ, на которых ты мне вчера жаловался, — добавил я с намеком в голосе.

Он ничего не ответил, но я