Системный Лорд II - Alexey Off

Еще я смотрел на него и думал: а ведь таких, как этот Ханс, у Морландера была сотня минимум, если принимать в расчет, что изначальная дружина у него была человек пятьдесят-семьдесят, плюс-минус. Сотню новобранцев он по сути набрал из простых мужиков и молодых увальней, которых загнал на войну весьма заманчивыми обещаниями и не раскрывая изначально, что их ждет.

— Как тебе у нас, кстати? Не хочешь остаться? — закинул я пробную, прощупывая почву. — Здесь, в Орлейне. Если есть семья, родственники — можешь и их сюда перетянуть.

Паренек удивился и посмотрел по сторонам. Другие пленные находились на приличном расстоянии и не могли нас подслушать.

— Барон, а вы… неужели будете готовы освободить меня? — не поверил он. — И я… мне что-то нужно будет сделать?

— Нет. Просто жить, трудиться, кормиться. Хочешь — поля пахать, хочешь — лес валить или стены строить. А если в дружину наметишь — то и жалованье получать. Я тут как раз отдельный отряд собираюсь создать из тех, кому надоест каналы копать. При любом варианте, еду и крышу над головой гарантирую… Или ты, может, еще чего умеешь полезного? — подошел к главному я.

Он замялся, теребя край заношенной рубахи.

— Ну… я не только землю пахать умею. Грамоте обучен, читать-писать умею. Отец в детстве пристроил меня к одному писарю в столице графства, думал, может, в люди выбьюсь. Да не вышло. Места там для своих, а я чужак. И грамотой зимой сыт не будет. Вот и перебиваюсь, везде пробую себя.

— Понятно… — сделал вид, что удивился я. — Тем более мое предложение в силе.

— Спасибо. Я подумаю, барон, — парень закивал и замолчал ненадолго. Потом спросил тихо. — Барон, а правда… правда, что вы колдун?

— Ну… в какой-то мере да, — усмехнулся я и добавил в голос загадочности. — Только я не людей в жаб превращаю или воду в вино, а землю заставляю плодоносить там, где она раньше родить отказывалась. Видел поля? Это и есть моя магия.

…Да простят меня Роза и другие духи плодородия за такие крайне кощунственные слова.

— Так это благодаря вам? — приоткрыл рот он и качнул головой. — У нас в Вайнгаре, чтоб пшеница из-под снега колосилась, я отродясь такого не видывал…

— В Вайнгаре много чего нет. Как и в Морланде. А здесь есть. Вот и думай.

На этой ноте я оставил мальчишку и с чувством выполненного долга, под методичные тренировочные крики дружинников отправился по своим делам. Сегодня еще многое предстоит сделать и проинспектировать: проверить, как идет ремонт трофейной аркбаллисты, навестить Лоуренса в лаборатории — он обещал показать чертежи новых образцов зажигательной смеси, и, конечно, заглянуть к Лешему, проведать, как он освоился на новом месте, ибо пока «домой» я его не отпускал, во избежание, так сказать, дестабилизации обстановки. Дел хватало, и каждое требовало моего участия.

Так, в хлопотах и заботах, в бесконечных встречах с Харлемом и Эдгаром, в тренировках с Гансом и наблюдением за новобранцами, незаметно пролетела целая неделя. За это время пленные постепенно втянулись в работу, и жизнь в Орлейне вошла в свое привычное деловое русло.

Обошлось, правда, не без ложки дегтя.

Из пятидесяти шести пленных осталось пятьдесят три. Трое бывших наемников, видимо, решили, что ждать больше нечего. Выждав момент, когда караульные отвлеклись, принеся еду в барак, они попытались их оглушить и отнять оружие. Слава легиону, у них это не получилось, точнее — не успели. Завязалась короткая стычка. На шум сбежались дружинники из казармы, которые помогли отделать и спеленать беглецов. Кто-то из пленных ранее даже попытался помочь и оттащить нарушителей. В принципе, из-за этого наемники и не успели сделать ничего серьезного… А вот и первые кандидаты на освобождение.

Один из караульных был тяжело ранен, еле удалось спасти и откачать, пришлось даже срочно вызывать Лизалию. Она потом полночи хлопотала над едва живым дружинником.

В назидание я церемониться с троицей не стал. Поступил, как и полагается в таких случаях: по законам военного времени. Одно дело просто побег, другое — с покушением на убийство. Кормишь их, поешь, предлагаешь работу, перспективы… А они тебе нож в спину? Нет, так не пойдет. Свои же не поймут и потихой сделают то, на что я не решился.

Еще один пленник серьезно заболел: скорее всего тяжелой стадией пневмонии, и это несмотря на то, что в бараке была обустроена печка-буржуйка для поддержания тепла, а на улице температура не опускалась ниже нуля… В общем, даже магия Лизалии оказалась бессильна и не смогла спасти беднягу. Видимо, ничего уже нельзя было сделать. Загнулся и угас буквально за пару дней.

Эти эпизоды стали показательными. Были и более мелкие, но без жертв и тянущие на обычные нарушения порядка.

Например, двое, тоже из наемников, отказались работать, вот ни в какую. Попытались настоять на освобождении, предлагая малоубедительные доводы: оба божились, что у них богатая родня в северных Вольных Городах, и она вот-вот пришлет за ними выкуп. Суммы называли баснословные. Сам герцог бы позавидовал.

Я тогда отсутствовал в деревне, и Марко отправил их в наш местный карцер: ямы в земле и посадил на хлеб с водою. Там фантазеры просидели трое суток, потом запросились обратно. Перед этим сослали их на самые грязные деревенские работы: чистку выгребных ям. Чтоб никому неповадно было тут мошеннические схемы устраивать.

Остальные пленные постепенно втянулись в работы, перестали коситься на охрану и даже начали перешучиваться с местными. Особенно с женщинами, которые носили им обед. Одна, вдова плотника, бойкая бабенка лет тридцати, так и вовсе завела шашни с каким-то плечистым русым мужиком из числа пленных. Я сделал вид, что не замечаю, пусть. Лишь бы работали и как можно быстрее проникались орлейнским бытом.

С Хансом я разговаривал еще дважды. В последний раз он сказал:

— Я подумал, барон. Останусь. Если возьмете.

— Возьмем, — ответил я и серьезно посмотрел ему в глаза. — Как и многих из вас. Но учти: с предателями у нас разговор быстрый и короткий.

— Я понимаю, — он сглотнул. — Милорд, у меня нет причины этого делать. Мне здесь нравится. У вас тут… как-то по-людски.

Я кивнул и велел зачислить его в новобранцы, с перспективой перевода в дружину или обычные жители, смотря куда его потянет. По весне руки всегда требовались. Не только пленные, но многие дружинники постепенно стали совмещать воинскую службу со своими старыми профессиями. Я сознательно в мирное время понижал жалованье и снижал число