Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

Но ничего не взяла – неспокойники это подтвердили. И после неё склепы открывались для обычных людей – это проверили на непосвящённых помощниках. Причём они не только смогли войти в верхний склеп через дверь. Помощники без проблем спустились в склепы второго и третьего кольца.

– Святилище? – и, показалось, его лицо начало подёргиваться – будто он взял какой-то след. Внезапно.

– Не пострадало, – я нахмурилась. – Но знаки… вроде да. Опустели, но не помню, сильно ли. Дед связал это с растревоженными неспокойниками. Гулёна же всех перебудила. Они и глотнули на нервах больше положенного, чтобы снова уснуть. Это нормально.

– Из покойников кто-нибудь пропал? Пострадал?

– Вроде нет. Испугались только. Мама тебе точнее скажет, они с отцом разгребали последствия.

– А может, что-то появилось? – голос Сажена стал вкрадчивым.

– Плесень, да, – подтвердила я нервно. – Во всех склепах. Не серая… но и не наша. Не местная. Какая-то… бесцветная. Не белая и не серая. Что-то похожее, но не то, – я оглянулась на лес, сравнила – и поняла: – Она не светилась. Сейчас серая плесень в темноте светится. А та, от Гулёны, не светилась. Как комок пыли. В склепах её было много, наверху – меньше, но на дорожках и лавках встречалась. Возможно… – я запнулась. – Это та же серая плесень, только… мёртвая. Или… порченая.

– Дальше? – ищеец приподнял брови.

– Ещё нашлись… трупы летучих мышей. Дед писал, штуки три вроде из склепов вытащил. Знаешь, тех… очень больших мышей. Глубинных. Мы ещё поэтому думаем, что Гулёна спит в древних подземельях – глубже наших склепов. Не видел? Ну, мы, в общем-то, тоже только дохлыми мышей видели – дед говорил, им даже наша ночь слишком светлая… Эти мыши размерами с Яря, когда он на облёте. Ярь, покажи!

Помощник, доселе тихо истреблявший плесень, выпорхнул из леса и неуловимо быстро увеличился, став ростом мне по плечи. Махнул внушительными крыльями, снова уменьшился и скрылся в лесу.

– Вода… возможно, – добавила я нехотя. – Но, Саж, после штормов она всегда плохая. Дня за два-три портится, и это знак нам, что надо срочно проверять защиту.

– И мёртвые, они же пропавшие, смотрители тоже есть, – закончил Сажен. – Ну, Рдянка?

– Но сейчас же это не Гулёна! – почему-то возмутилась я.

– Конечно, нет, – кивнул Сажен. – Это кто-то, кто давно о ней знает. И либо он повторяет за Гулёной, чтобы вы думали на неё, либо изначально то, что вы считали пакостями Гулёны, было делом рук шутника. Напоминаю: порчи, ломавшие защиты кладбищ и складов – и раньше, и сейчас, – очень похожи. Если бы Красное не вмешалось, притягивая смотрителей, если бы не монеты, кого бы вы заподозрили?

– Только с порченой водой, как у нас и на Чёрном… Подумали бы всё на того же недовольного чем-то шутника, – задумчиво отозвалась я. – А с прорехами в защите и с плесенью… Вспомнили бы про Гулёну точно. Не обвинили… но вспомнили бы.

– Проверим ещё один момент этой истории? – ищеец встал.

– Хочешь спуститься в склепы? – я нахмурилась. – И обследовать все – с первого по третье кольцо?

– Не проводишь – сам проберусь, – предупредил он. – А тебе потом искать меня и вытаскивать. Убить ищейца на задании невозможно, да и вне его проблемно. Но Иссен предупреждал, что в таком случае склепы просто не выпустят. И сдохнешь ты там медленно и мучительно – от голода, жажды и нехватки воздуха.

– Саж, ты хоть представляешь – хоть немного! – какие они огромные? – мрачно спросила я. – Тебе либо надо знать точный склеп, либо…

– Либо ты сделаешь мне временную метку помощника, – Сажен подтянул рукав плаща и сверкнул похоронной меткой. – Поверх этого. Тогда у меня будет больше десяти-пятнадцати минут. А если ты дашь мне карты колец, я, возможно, определю точное место. Или сам, или с тобой. Выбирай.

Во мне вскипело раздражение:

– А если там ничего нет?

– Есть, – смуглое лицо слегка задёргалось. – Силой клянусь, есть. И нас туда ведёт даже не один след. Там сходится несколько нитей. Вы защиту нижних колец проверяли? Общую? – и хмыкнул: – Хотя какой смысл её проверять-то… Вероятно, она такая же, как на стене: и вроде бы есть, и пропускает всех подряд.

Раз он так дёргается… Точно почуял что-то важное и нужное. Не из любопытства же лезет. А по моему делу – вообще-то.

Я убрала фляги в сумку и неохотно встала:

– Ярь, дай знать кому-нибудь, что меня надо забрать. Отсюда.

Помощник тихо свистнул, и в лесу полыхнуло алым.

– Саж, давай завтра с утра, – решила я. – На втором-третьем кольце спят сильные покойники. Растревожим – понадобится много силы на упокоение, а я не так давно работала с посохом. Да ещё и метку делать. Или совсем тяжко?

– Вообще-то… хреново мне, – признался Сажен. – Не уверен, что продержусь в этом состоянии до утра. Могу в любой момент очнуться в склепе. След сильный, такому сложно сопротивляться.

Я снова посмотрела на его похоронную метку и предложила:

– На отходной стол на ночь ляжешь? Знаки вытянут излишки – ты всяко в последние дни много работал, – и спать будешь как младенец. Рушен, помнится, иногда прибегал к деду и просился на отходной стол. Помогало. Стол на шесть часов я тебе сделаю без проблем. Потом или Блёднар обновит часа на два-три, или пойдём в склепы.

– Попробуем, – неохотно кивнул он и улыбнулся: – То есть домой пустишь?

Я глянула исподлобья:

– Будешь зарываться – в беседке мёрзни.

– Напугала… – Сажен фыркнул. – Не знаешь ты ищейской жизни, Рдянка.

– А ты – моей, – буркнула я.

Настроение упало ниже последнего подвального кольца. Я отвернулась, про себя ругая и ищейца, и задерживающихся помощников.

Мне страшно. Я боюсь… что он прав. И мы в склепах кое-что найдём. Это же будет означать только одно.

– Рдян, это подготовка, – Сажен подошёл неуловимо тихо и близко, слишком близко. – Пока это подготовка. Знаешь, кто такая Гулёна? Я почти уверен, что она ищейка. Вероятно, в прошлом смотритель кладбищ, но последние годы её жизни – это ищейство. Посмотри на Зордана. Дай ему волю, и он все подземные кольца перероет, во все тайники залезет – просто чтобы утолить ищейскую жажду поиска. Просто чтобы вспомнить себя. И Гулёна тоже ищет себя. Почему в определённой обители? Неспокойники, как объяснял Иссен, – это чаще всего ремесленники. А ремесленники что делают? Наши амулеты. Как вариант.

Ну да, согласилась я. Чаще всего… да.

– Шутник – другое дело, – продолжал ищеец. – Ему нужно что-то, что он не может или найти, или забрать. Он тянет время. Отвлекает вас. И нуждается в подходящей ширме. Гулёна – мёртвая.