Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

– Есть заключение лекаря! – бурно возразила мама. – Оно всегда прилагается к покойнику, вписывается семьёй или смотрителем, если покойник пришёл один, в справку о смерти, и высылается в Управу! До захоронения! Лекарь утверждает смерть, не мы!

– Не кричи, Рёд, – спокойно попросил Сажен. – Ты же сама лекарь. Забудь про своё смотрительское нутро и проверь его как лекарь. Только руками не трогай и наговоры выбирай попроще. А лучше зелья используй. Здесь завелось слишком много порчи.

Ярь, и что нам теперь с этим делать?..

«Благодарить Бытие за то, что оно вовремя послало нам столь въедливого ищейца, – хмуро пошутил Ярь и ожесточённо добавил: – И жечь плесень. Её всё ещё навалом, Рдянка. Она ни праха не боится и расползается гнилым болотом».

Да, плесень. Я бы пожгла. С огромным удовольствием. До утра точно и ещё немного после.

– Блёднара позови, – попросила я. – Пусть к нам идёт. Он в порчах лучше нашего понимает.

«Ему осталось досадить два куста, чтобы закрыть обители упокойников и животных от плесени, – свистнул Ярь. – И он сразу бежит к вам».

– Спасибо, – я оперлась о посох и заставила себя встать.

И вспомнить.

Я – старший смотритель. От меня зависят все решения и действия помощников. Мне нельзя разваливаться на куски, даже если очень хочется. Неважно, чем, как и куда меня бьют. Нельзя. Минутная слабость – собраться – работать.

Так, какие у нас есть наговоры для сложных случаев?

И ещё, Ярь. Позови-ка силда Дивнара. И, пожалуй, силда Иссена. Проверять – так проверять. Передай, что это очень срочно. Вопрос жизни и смерти. И пусть сразу спускаются в склеп.

Когда я подошла к отходному столу, мама отвлеклась от проверок, выпрямилась и так на меня посмотрела, точно команды ждала – немедленно придушить и силда Славнара, и заодно ищейца, чтобы наверняка скрыть мою промашку. А несостоявшийся покойник, хоть и пролежал в склепе девять с лишним дней, выглядел весьма бодро. Слегка похудел и побледнел, но в остальном… На наше счастье, знаки для покойников и для живых одинаковые, только действуют они по-разному.

– Саж, когда семья притащила силда Славнара на кладбище, он орал, что живой и что его заживо похоронить хотят, – отстранённо сказала я, вбивая ещё один штырь в свои вероятные тюремные кандалы. Управа мне такого промаха не простит. – А заключение лекаря я не видела – уже очень давно их не смотрю, полагаясь на метки кладбища.

– Это каждый второй покойник орёт, – фыркнула мама зло. – И ещё десять лет орать будет, просыпаясь. Что мы, паскуды эдакие, его сгноить хотим. И его семья нам, конечно, за это приплатила.

– Однако, кроме пресловутого смотрительского нутра, у нас есть ещё несколько способов проверки, – невозмутимо продолжала я. – Главный из которых – склеп. Земля живого человека не примет. Склеп для живого человека не сотворится – и навес не поднимется, и отходной стол на глубину не уйдёт. Когда я хоронила силда, не было никаких признаков того, что он живой – от земли.

– Потому что он переполнен Небытием, – снова фыркнула мама. – И биение сердца не прощупывается, и дыхание не слышно. Но кровь бежит, – признала хмуро. – Очень слабо, но бежит. Как у стариков, которым вот-вот отходить. По-хорошему его нужно немедленно отправить в лечебницу.

– Знаки удержат, если его время ещё не пришло, – возразила я. – Дед зимой, когда начинались шторма, на месяц запирался в подвале без еды и воды и спал на отходном столе. Главное – много воздуха, а в склепах верхнего кольца его достаточно. Здесь силд в безопасности, – объяснила я ищейцу, заметив вопросительно приподнятые брови. – Тот, кто отправил его сюда умирать, видимо, не в курсе, что знаки едины и для живых, и для мёртвых. В живых они годами будут поддерживать жизнь даже без еды и воды, они напитают людей нужной силой – изначально же столы и знаки создавались именно для живых.

– А может, на то и расчёт? – мама нахмурилась. – Может, это очередной подклад? Чтобы в нужный момент Славнар проснулся и кое-что сделал? И память, Рдяна. Девять дней – это приличный срок для неподготовленного живого. Сейчас его будить бесполезно – он вряд ли вспомнит даже своё имя. Его могли отправить сюда, потому что он узнал кое-что ненужное.

– А может, и силда Жалёна… – я запнулась. – Была живой? И остальные покойники… на других кладбищах которые… подозрительные? Вода есть, незаметно выйти, сходить в город за запасом еды и вернуться всегда можно – кладбище их метило при похоронах как своих. Ну и стол…

Сажен всё это время молчал, только хмуро смотрел на силда Славнара.

– Рдянка, – он перевёл взгляд на меня и улыбнулся, – я бы тебя прямо сейчас в ищейцы забрал. Умница. Бросай свой посох, давай к нам.

Посох внезапно зло заискрил и чуть не плюнул в ищейца ворохом красных искр. Я успокоила его тихим наговором, а спросить о злободневном не успела. Потянуло ночной свежестью, и в склеп один за другим спустились Блёднар и силд Дивнар.

– В чём дело? – громыхнул дядя Див, искоса глянув на маму и коротко ей кивнув. – Очередной подозрительный покойник?

– Точно покойник? – повернулся Сажен.

– Да ещё на лестнице почуял, – снисходительно отозвался силд Дивнар. – Дней девять-десять как упокоился.

Ищеец отступил от стола, освобождая место, и веско припечатал:

– А он живой.

На вошедших эта весть произвела примерно такое же впечатление, как и на меня, – никогда не видела дядю Дива в таком шоке. Да и Блёднару отказала его обычная невозмутимость. Оба протиснулись к столу, внимательно изучили покойника, переглянулись. И силд Дивнар, протянув руку, сделал то, чего я побоялась – ну а вдруг убью.

Короткий наговор – и ничего, силд Славнар только слегка поморщился и дёрнул кадыком. А должно было взметнуться облако праха – как когда покойник собственно идёт прахом.

– Действительно живой! – изумлённо пробормотал силд Дивнар. – И до смерти ему ещё очень далеко, живой силы через край!

Блёднар хмуро посмотрел на покойника, коснулся посохом его ног, и сапоги портного рассыпались прахом. На крупных белых ступнях обнаружились мелкие, похожие на обычные родинки, точки. Наверное, знаки, – в красном сумраке склепа не разглядеть.

– Покров Небытия, – Блёднар опустил посох. – Древняя порча. Проявляется дней через пять после наложения. Не заразна, – добавил он, заметив мой испуганный взгляд.

– Рёдна, пойдём-ка выйдем, – хмуро произнёс силд Дивнар. – И ты, Блёд. Тебе с братом говорить – ничего ещё для нас не закончилось. Рёдна,