Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

– Уровень силы такой – выше старшего смотрителя, – пояснила мама. – А вот насчёт женщины я не уверена, раз это моя кровь. Могла обмануться – из-за себя. По нашим меркам я смотритель средней силы, а порчу точно делал тот, кто раза в два меня сильнее.

– Наши поймут, – ищеец вернулся к плащу. – Заберу всё – и плащ, и шкаф. Безопасное потом вернём.

Пока он творил почту, я повернулась к маме и прошептала:

– Откуда у тебя такие умения работать с кровью?

– Лечебница, – тихо отозвалась мама. – Я же всегда отвечала за живых гостей кладбища, поэтому в юности два года обучалась лекарскому делу. А после изгнания нам с отцом не до гордости было – куда брали, туда и шли. Я пять лет в лечебнице проработала и всякому там научилась – и лекарства на крови делать, и яды. И вот такие «спящие» порчи мы обязаны были находить моментально, за минуту не определишь – не спасёшь. Но, видишь, притупился навык после стольких лет на кухне, почуять смогла, а опознать и найти – уже нет… – и спохватилась: – Переоденусь-ка я на всякий случай.

Она исчезла в своей спальне, а я развернулась и поспешила вниз. Мешочек с деньгами, да. Довольствие хранилось в сундучке на подоконнике, и мешочек лежал сверху. Я оставила сундук открытым, плюхнулась в кресло и прислонилась лбом к посоху, переваривая случившееся. И быстро-быстро. Сажен же наверняка попросит о том, что по главному нашему смотрительскому завету мы делать не должны.

– Ярь, как дела? – спросила тихо, когда новая буря страхов улеглась (затаившись; точно затаившись).

«Жгу», – несчастно свистнул он.

– Я бы тоже пожгла, – я вздохнула. – Не вини себя. Ты дома-то почти не бываешь, всё время на облётах. А порча ещё и «спящая». Я вот тоже не поняла, хотя в руках держала. Мы не всесильны.

Ярь в ответ просвиристел что-то невнятное и ещё более несчастное.

Сажен бесшумной тенью возник на пороге и сразу же устремился к сундучку. Обнюхал его с пристрастием и уверенно сказал:

– Чисто. Но я бы проверил.

– Забирай, – устало кивнула я.

Прах, когда уже кончится этот жуткий день…

Замелькали чёрные молнии-паучки почты.

– Хочешь поговорить с силдом Славнаром? – я заставила себя встать.

– Ты сама заметила нестыковки, – Сажен встряхнул руки. – Зачем дарить тебе оплаченный твоими родителями плащ? Он бы и так в ближайшее же время оказался либо у Рёдны, либо у тебя. Какая к плащу прилагалась записка?

– Пожертвование кладбищу – и всё.

– Надо поговорить, Рдяна, – ищеец посмотрел на меня сочувственно. – Славнар, конечно, дурной, но при мне орать не посмеет. Нас он почему-то всегда боялся. А если у него были чёткие намерения, то и будить не придётся – сниму следы да обратно. И я его хорошо знал, времени в склепе хватить должно.

– Подвал, – я закинула посох на плечо. – Пока не забегались. Проверишь защиту? Или пройдёшь, или упрёшься в стену. Блёднар сказал, что прах на месте и насыщен как надо, да и порченая вода до дома не добралась… Но кто его знает.

Все смотрительские дома построены одинаково, и Сажен явно знал их устройство – вперёд меня дошёл до подвальной двери, и я заметила, как по ней пробежались его искристые паучки.

– Интересно… – пробормотал ищеец и толкнул подвальную дверь.

В коротком коридоре вспыхнули яркие алые факелы, озаряя древнюю кладку с зачатками плесени (завтра же обработаю всё корнем к праху!..) и лестницей вниз. Сажен осторожно шагнул в коридор. У меня замерло сердце. Хоть бы без неприятностей!.. За дверью рядом завозился и приветственно зауфал Дарик, но мне, конечно, было не до пса. Я напряжённо наблюдала за ищейцем, а он медленно, короткими шагами, ощупывая перед собой воздух, двигался к лестнице. И у самых ступенек замер. Снова ощупал воздух, повернулся, улыбнулся.

Я прижалась спиной к стене, чувствуя, как предательски задрожали колени. Защита на месте. Защита работает как надо. Обрадоваться бы. А меня при виде чужака – живого человека – в коридоре накрыло пониманием.

Если падёт и защита подвала, и защита подземных колец, то любая тварь может спуститься в склеп к своему родичу и через тайник попасть на первое подземное кольцо. А оттуда – прямиком в дом. Ну и…

– Мы с тобой подумали об одном и том же, да? – Сажен вернулся и закрыл дверь. – Рдяна, нравится тебе это или нет, за ты будешь или против, но я останусь здесь, пока не поймаю эту сволочь. Постоянно проверять защиту. Следить за кладбищем. И присматривать за вами. Я всё это заварил, уговорив тебя оставить прорехи в защите, мне за вас и отвечать. Возражения?

Я молча пожала плечами. На лестнице послышались торопливые мамины шаги. Я закинула на плечо посох. В другое время бы поспорила и ещё как возразила, но сейчас я слишком устала. Пусть живёт где хочет, спит где хочет (если он вообще спит) и делает что хочет. Лишь бы поймал. И побыстрее.

– Как я понимаю, вы к Славнару? – уточнила мама. – Я с вами. Лютый больно наш силд. Я всегда подозревала, что он именно к нам попадёт. На другие кладбища давно очередь, поэтому наше и гребёт всех подряд. На Красном-то вечный недобор покойников…

От переживаний мама всегда начинала много болтать, а сегодня день выдался переживательный… до чрезмерности. И всю короткую дорогу до склепа она трещала. Я молчала, снова и снова вспоминая сцену похорон силда и нутром ощущая очередную подставу. А Сажен искрил мыслями – и, клянусь, у нас они снова сходились.

Иных вариантов потому что не было.

Я подозревала самое плохое: либо снова пропавшего покойника, либо внезапную горстку бессловесного праха. Но случившееся переплюнуло все предыдущие подставы, даже прорехи в защите. В склепе силда Славнара ожил кошмар, с которым сталкивается каждый неопытный смотритель.

Сажен первым подошёл к отходному столу, и ему хватило одного взгляда на покойника, чтобы сообщить ужасное:

– Он жив.

Касательно силда, его семьи и поклонников его портновского чудотворчества это, конечно, весть замечательная. Но меня как кипятком ошпарило, попутно огрев тяжёлым по голове. Я ощупью нашла стену, осела на ступеньки и прислонилась лбом к посоху.

Всякое подозревала, но такое…

– Не может быть! – возмутилась мама, и её шаги зазвучали у отходного стола. – Он переполнен силой Небытия! Он покойник! Да и метки Красного…

– Я тоже их должен видеть? – осведомился Сажен. – По-моему, нет. Ищейцы видят лишь метки убитых. Если человек умер своей смертью