Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Даже хуже стало, – мама сунула ноги в сапоги и закуталась в плащ. – Особенно когда я на второй этаж поднялась ко сну готовиться. Блёд, конечно, просил его не отвлекать – по-моему, он всю ночь корень сажать собирается… Ну да для «моста» обуться и плащ накинуть недолго… – она смешливо хмыкнула. – А я не успела. Закопалась в поиски.
Ищеец внимательно изучил дом:
– А что на третьем этаже и чердаке, Рёд? Там тебя тоже царапало?
Я глянула на него искоса: он что, на ты со всем миром, и возраст вообще не указ? Хотя – он же два года таскал мне мамины морковные пирожки. Всё знал про мою семью. И действительно умеет быть милым и дружить с кем нужно.
– Да, но не так, – сразу ответила мама. – Там – как на первом этаже. Это единственное, что я поняла, Саж. Гадость – на втором этаже. Внутри дома, не снаружи. Снаружи, даже на крыльце, меня сразу отпускает.
– Покажи, – Сажен опустился перед мамой на колени.
С минуту они просто смотрели друг на друга, а потом ищеец растёр в ладони что-то серое, встал и бодро спросил:
– Впустите всё-таки или вламываться?
– Заходи, работай, – я тоже встала и, вспомнив про обещанный отходной стол, добавила: – Гости.
Сажен тут же, не дожидаясь нас, устремился в дом и исчез за приоткрытой дверью. Мама поёжилась и неохотно встала:
– Ну, и мы пошли, что ли…
Мама пересилила себя и даже первой поднялась по ступенькам. Нервно оглянулась на меня и мужественно переступила через порог. Я последовала за ней, молча взяла посох и, не разуваясь, поспешила к лестнице. Когда я поднялась на второй этаж, ищеец уже вовсю шуршал в нужном месте – в моей спальне. Дверь нараспашку, скрипы ящиков…
Я заглянула в спальню и смутилась.
Постель не заправлена. Подоконник завален справочниками, травами и мешками с «сушёнкой». На одном кресле комком покрывало и недавняя стирка – штаны, рубахи, платья для дома, на втором кресле – вперемешку халат, ночная рубашка, полотенца и домашнее платье. Один тапок – у двери, второй – точно где-то под кроватью. На угловой вешалке – ещё пара полотенец, сменных рубах и штанов. На ковре у очага – справочники и забытая грязная чашка.
Но кто же знал, что тут обыск будет… Хоть исподнее… в ящике комода.
Сажен тем временем открыл дверцу длинного платяного шкафа, растёр между пальцами серое облачко, принюхался, открыл вторую створку, третью… И, подцепив чёрным своим паучком, как крючком, вытянул из шкафа новый плащ, подаренный силдой Лунарой. Снова растёр облачко, снова принюхался и поморщился, словно плащ чем-то вонял.
– Рдянка! – ахнула подоспевшая мама. – Это у тебя откуда?!
Я оглянулась, увидела зло вспыхнувший алым мамин взор – и поняла. Поняла, почему плащ так мне понравился – до того, что мне его сразу захотелось носить. Моих цветов, моего размера – как для меня сшитый, удивлялась я. И зря – плащ действительно сшит для меня. Вот только подарить его мне должны были другие люди.
– Дальше, Рёдна? – ищеец выразительно приподнял брови.
Она с усилием взяла себя в руки, посмотрела на меня и почти спокойно сказала:
– У тебя же день рождения скоро. Мы с отцом заказали тебе этот плащ у Славнара – в подарок. Заранее, чтобы подготовить – тебе же некогда возиться с добавочными наговорами. За день до своей смерти Славнар прислал нам записку – готово, приходите, забирайте. Но мы не успели, а потом и Славнар внезапно умер. На следующий день после его смерти отец пошёл в лавку, но там ему сказали, что Славнар плащ кому-то продал, а кому – непонятно. Дескать, плащ висел на витрине – Славнар всегда выставлял готовую красивую одежду, привлекая новых покупателей. И в тот вечер, когда его удар хватил… Он всех разогнал и в одиночестве готовился к закрытию. Но дети слышали, что перед этим в лавку кто-то зашёл. И плащ исчез. Мы рассердились, конечно, но спросить-то не с кого.
Сажен перевёл заинтересованный взгляд на меня.
– Силда Славнара пометило Красное кладбище, и дети с женой привели его сюда всей семьёй, – сипло начала я. – Без личных вещей, безо всего – силд сопротивлялся. Я предупредила, что нужны личные вещи, и вечером мне их прислали – вместе с этим плащом и деньгами. Дескать, в подарок и как пожертвование кладбищу. Силду Лунару тоже чуть удар не хватил после похорон, мы с Красным её спасли… – я запнулась.
Ищеец кивнул, оставил плащ висеть в воздухе и снова принюхался.
– Деньги где? – спросил строго. – От Лунары?
– Внизу, в кабинете, – ответила я. – Я их сразу забросила в сундучок с содержанием от Управы и забыла.
– А плащ? – синие глаза прищурились. – Носила? Хоть раз примеряла?
Мама тихо хмыкнула.
– Ни разу, – я качнула головой. – Доработать времени не было. Я распаковала посылку, прикинула, что на меня, и оставила на видном месте на диване, чтобы позже наложить нужные наговоры. И он так и пролежал в гостиной, пока я не собралась переезжать на второй этаж. Я закинула плащ в шкаф, перевезла наверх и забыла.
– Всё, что висит в шкафу, пахнет, как этот плащ, – Сажен поднял свою добычу повыше. – Всё заражённое одной и той же порчей. Что в этом шкафу хранится ещё?
Мама снова хмыкнула – на сей раз весело. Я слегка покраснела.
– Саж, Рдяне шкафы нужны для того, что она никогда не наденет, – выручила она меня. – Или наденет, но на праздник к родичам. Её повседневной одежды порча наверняка не коснулась. Всё, что она носит постоянно, – здесь, в комнате, на самом видном месте.
Ищеец снова обнюхал плащ, а потом подошёл, наклонился и без стеснения обнюхал меня.
– Повезло, – он выпрямился. – Не зацепила. Иногда наши вредные привычки не губят, а спасают. Но, Рёдна, – теперь Сажен быстро обнюхал маму, – порча на твоей крови. Возможно, и плащ готовился для тебя, и это отголосок нашего «дела меченых». Плащ минимум сутки провисел на витрине? Любой мог подойти, снять следы намерений, узнать, для кого он, и испортить. На тебя же не покушались, как на других меченых. Но с Лунарой и её семьёй мы, конечно, поговорим немедленно.
– Порча «спящая»? – мама с отвращением посмотрела на плащ. – Иначе бы Ярь её почуял, да и дом бы не пропустил.
– Да, должна была заработать после наговоров, – кивнул Сажен. – Поэтому обнаружить её крайне сложно.
