Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Ой, мороз, мороз!
Не морозь меня!
Не морозь меня!
Моего коня!
Звонкая песня разносилась по всей округе, а хрустящий молодой снежок под ногами выполнял роль и аккомпанемента, и декораций одновременно. Идти такой гурьбой было и весело, и не страшно совсем. Тем более желтая луна освещала эти бесфонарные улицы так, что от идущих фигур, как днем, плясали тени, а белый чистый снег, казалось, светился изнутри, подсвечивая дорогу.
Моего коня!
Белогривого!
У меня жена
Ох, ревнивая!
При этих словах Виктор крепче за плечо прижимал к себе Антонину и смеялся.
Высокая, вровень с деревянным забором, калитка оказалась запертой изнутри. Виктор начал стучать кулаком, весело крича:
– Дорогу молодоженам!
Калитка через некоторое время приоткрылась и из нее выглянула свекровь Антонины:
– Потише – ребенок спит, – сказала она недовольно. – Продолжения не будет, расходимся по домам.
– Мам, ну ненадолго! – произнес Виктор.
– Нет. Ребенок уже спит, – негромко, но твердо произнесла свекровь.
– Ну, мам?! – Виктор оглянулся на провожающих. – Ну, тогда на посошок! – Он достал из кармана початую бутылку водки. – Вы… – он обратился к Антонине с Шурой, – заносите пока подарки в дом. А я провожу гостей…
Молодая гурьба медленно удалялась. Так же медленно вместе с ней удалялась и песня:
Я вернусь домой
На закате дня!
Обниму жену!
Напою коня!..
А Антонина с Виктором укладывались уже на свою совместную кровать в небольшой, но отдельной комнатке, в которой Антонина еще не ощущала себя, как дома.
Со временем Антонина освоилась в своем новом жилище, узнала привычки и пристрастия жильцов, поняла иерархию отношений в семье, в которую она пришла, но в её голове, в её опыте, в её традиции, еще устойчив был постулат: мужчина – главный в роду, семье и хозяйстве. И исходя из этого, она пока всецело доверяла мужу, который говорил:
– Подожди, все образуется как надо. К тебе привыкнут, и ты привыкнешь. Вы поладите…
Но своим домом новое жилье, положа руку на сердце, она так назвать и не смогла.
А началась проблема взаимоотношений между Антониной и свекровью на следующий же день после свадьбы в ресторане.
– А ты куда смотрела?! Знала же, что все деньги прогуляете!
– Так Витя же так хотел, – пыталась оправдываться Антонина.
– Витя?! Не надо на него сваливать! Как говорят: муж – голова, а жена – шея. Куда шея повернёт, туда голова и будет смотреть!
После этой ссоры Антонина первый раз задумалась над тем, что нужно было бы поискать для них с Виктором отдельное жилье. Она даже сказала об этом мужу. Но Виктор тогда первый раз и сказал:
– Подожди, все образуется…
А потом, в январе, Антонина поняла, что беременна. Виктор обрадовался и сказал:
– Если родится девочка, то назовем её в честь моей мамы – ей это понравится!
– А если мальчик? – спросила Антонина.
– Ну, мальчику она тоже обрадуется, – сказал Виктор. – И к тебе отношение изменится. Вот увидишь!
Но, даже узнав о беременности невестки, свекровь отношения к ней не очень-то и поменяла и продолжала недовольно указывать: что делать, как делать и зачем делать.
Антонина держала себя в руках, не отвечала на выпады свекрови, а в поздние месяцы беременности и роды и вовсе было не до выяснения отношений.
Сын родился в последний день лета, и, когда его принесли на первое кормление, Антонина поняла, что мечтала именно о сыне, а когда он ухватился губками за грудь и стал жадно сосать молочко, причмокивая при этом, она поняла, что любит его больше всех на свете. А когда, насытившись, сын уснул, Антонина, глядя на его сморщенное и еще красное личико, назвала его по имени: «Спи, Егорушка, спи!»
Через пять дней Антонину с Егором выписывали из роддома. Встречали муж, Шура с Александром Федоровичем, двоюродная сестра Валя со своим парнем. Антонине и медсестре, которая вынесла ребенка, подарили букеты цветов из георгинов и астр. А медсестре – еще и коробку дефицитных конфет. Медсестра таким подаркам обрадовалась и, прежде чем передать новорожденного, откинула конверт и показала личико ребенка:
– Вот какой парень! Папа, принимайте!
Виктор неумело взял туго спелёнатого ребенка, улыбнулся, глядя на спящее личико.
– Правда на Егорку похож? – спросила осторожно Антонина.
– Егор – так Егор! – весело сказал Виктор. – Знакомьтесь, люди, это – Егорка.
Шура и Валя тоже захотели подержать Егорку на ручках, но Виктор сказал:
– Еще успеете, тетушки, нанянчитесь!
Егорка громко закряхтел, все замолчали в ожидании: что же будет дальше, но он не заплакал, а лишь попытался повернуть головку.
– Дай мне, есть, наверное, хочет? – обеспокоенно произнесла Антонина. И взяла сына на руки.
Всей веселой гурьбой дошли до калитки дома, и Шура, с которой Антонина однажды поделилась о ссоре со свекровью, сказала:
– Все, мы дальше не пойдем!
– Шурик, а отметить такое событие? – спросил Александр Федорович.
– Дома отметим, – сказала Шура. – Ребенка сейчас нужно кормить, потом купать, потом спать укладывать.
Провожатые развернулись и пошли от дома прочь, а Виктор с Антониной и ребенком на руках вошли в дом, где их уже ждала свекровь.
– Знакомьтесь: это Егорка, а это – бабушка!
– Без меня, значит, решили, как назвать? – сказала, словно холодной водой окатила, свекровь, но внука на руки все же взяла, немного подержала его, пока Антонина переобувалась в тапочки и ополаскивала руки в умывальнике, а потом обиженно ушла в свою комнату.
– Мама, ну что ты опять начинаешь? – только и сказал Виктор.
Антонина посмотрела ей вслед, перевела взгляд на мужа.
– Я сейчас, Егора покормлю, а через полчаса-час нужно его обязательно выкупать, поможешь?
– Конечно, – расстроенно сказал Виктор.
Пока Антонина кормила сына, Виктор пошел в сенки, снял с гвоздя висевшую ванночку из оцинкованного железа, вынес её во двор, ополоснул водой из ковшика и занес подготовленную посуду для купания в дом.
– Ну что, печку растапливать, чтобы воду скипятить? – спросил Виктор у Антонины.
– Ну, вообще-то, кипятить необязательно, главное, чтобы вода была теплой, как температура тела, а для дезинфекции добавим отвар из ромашки.
Дверь комнаты свекрови открылась:
– Витя, печку не надо топить, скипяти самовар и разбавь холодной водой или нагрей воду нагревателем прямо в корыте, но смотри, чтобы током не ударило, – подсказала свекровь и опять скрылась в своей комнате.
Виктор, порасмыслив немного, спросил у Антонины:
– А воды много надо?
– Да нет, немного, – ответила она, – плавать ему еще рано.
Виктор налил полный самовар
