Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев

– Хочу на волков посмотреть, – сказал он.

Антонина улыбнулась:

– Сынок, волков мы посмотрим в зоопарке, а здесь все ненастоящее: людей изображают артисты, вместо того чтобы говорить – поют, и лес на сцене картонный. – Антонина вдруг отчетливо вспомнила сон, приснившийся на пароходе.

– Пойдем отсюда, сынок, – сказала она расстроенно.

И они пошли в гастроном, который был совсем рядом, через дорогу, но казался совсем другим миром, где было все по правде, все по-настоящему. Хотя дорогущие банки с черной икрой, выставленные на витрине, у многих прохожих вызывали сомнение. Но сестренка Шура была точно настоящей и обрадовалась она появлению в магазине Антонины с Егоркой тоже по-настоящему. И, когда пыл встречи прошел и Егорка был вознагражден долгожданным кульком батончиков, Шура рассказала последние новости. И касались они в основном Виктора и Сергея.

– Виктор приходил уже два раза. Все выспрашивает, куда вы с Егоркой уехали? Приходит подвыпивший, похоже, его из летчиков попёрли, – сказала негромко Шура, внимательно глядя на сестру.

Антонина на эту информацию никак, казалось, не отреагировала. Для нее, даже психологически, семейная жизнь с Виктором уже закончилась. А то, что еще снились сны, так это было лишь посттравматическим синдромом. И у нее уже не было даже жалости ни к бывшему мужу, ни к её прошлой замужней жизни. Ни жалости, ни сожаления – путешествие на пароходе в далекий и суровый леспромхоз подвело черту, за которой неизбежно у них с Егоркой должна наступить новая жизнь. И в этой жизни Антонины и Егорки места для Виктора уже не было.

Шура оглянулась на Егорку, смачно уплетающего батончики, который сидел на стуле, из кабинета заведующей. Прямо в торговом зале.

– И еще один товарищ заявлялся. Угадай, кто? – улыбнулась она.

– Да чего уж тут угадывать – Сергей. У меня других знакомых нет, – так же тихо сказала Антонина.

– Так вот, пока он лечился от туберкулеза, городская сумасшедшая ушла от него и дочку забрала. А может, он сам ушел? Ну, точно не знаю… Но факт, что он болезнь победил!.. Но врачи рекомендовали ему сменить климат. Собрался уезжать. Про тебя спрашивал. Я ему сказала, что ты разошлась с летчиком. Он сказал, что уже знает об этом.

– Откуда? – спросила Антонина.

– Не сказал. А я и спрашивать не стала – ты же знаешь, какие у нас с ним отношения: как кошка с собакой… Спрашивал твой адрес.

– А ты?

– Да откуда я адрес-то знаю?!

Сестры помолчали, думая каждая о своем, потом Антонина спросила:

– А с органов-то он уволился?

– Да нет! Завалил сюда при полном параде, всех перепугал, заведующая до сих пор передо мной заискивает, – шепотом сказала Шура.

Сестры опять замолчали. Антонина посмотрела на Егорку. Егорка, наевшись батончиков до отвала, откинулся на спинку стула и смотрел в большое витринное окно. А Шура, стоявшая за прилавком, оглянулась на своих коллег-продавщиц, скучавших без покупателей.

– Любит он тебя, Тоня, – негромко сказала Шура. – Любит и всегда любил.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросила Антонина.

– Чтоб знала, – сказала Шура.

– Я и так знаю, – сказала Антонина.

Сестры опять замолчали. В это время негромко хлопнула входная дверь магазина. В зал вошел посетитель. Антонина, хотя прошло еще не так много времени, его не сразу узнала. Виктор метнулся к Антонине, бросил на пол плащ-палатку, которую он зачем-то прихватил в такой жаркий день, и хотел встать на нее на колени, но неведомо откуда появившаяся заведующая пресекла это громким, нетерпящим возражения, голосом:

– Что за представление? Театр – напротив! Выйдите, пожалуйста, из магазина.

Виктор поднял плащ-палатку, буркнул:

– Я вас на улице подожду. – И покорно удалился.

Пока Антонина приходила в себя, на улице бабахнуло так, будто артиллерийский снаряд разорвался рядом с магазином.

– Мама, гроза! – крикнул Егорка.

И все уставились на окна, по которым потекли потоки воды.

Антонина подошла к Егорке, обняла его:

– Пойдем, сынок, не будем мешать людям работать.

– Да куда вы? Льет, как из ведра!

– Дождь теплый, а мы не сахарные – не растаем, – грустно улыбнулась Антонина.

Они вышли из магазина, остановились под козырьком. Первый шквал воды и ветра вроде утих, но с неба лилось еще сильно. Антонина вытянула руку, подставляя кисть под льющуюся с козырька воду. Вода была теплой. Егорка тоже вытянул руку, намочил её, водя из стороны в сторону. По углам гастронома, словно часовые на своих постах, стояли два человека в одинаковых плащ-палатках. И Антонина, вероятно, испугалась бы человека в плащ-палатке и капюшоне, если бы он был один и поджидал бы её где-нибудь на темной улице. Но сейчас был день, и их было двое. И сразу можно было понять, что они не друзья и не товарищи-подельники. Они были соперниками. И один из них сделал шаг к Антонине с Егоркой, и распахнул свой плащ-палатку:

– Егор, иди ко мне! – сказал он.

Егорка посмотрел на маму и еще крепче вцепился в её руку. Антонина шагнула под дождь, Егорка за ней, мать немного наклонилась над сыном, прикрывая его своим телом от дождя, и они пошли прочь от того, кто звал. А, когда поравнялись со вторым человеком в плащ-палатке, тот неожиданно сорвал с себя брезентовое одеяние и накинул его на Антонину с Егоркой. Теплый дождь опять усилился и хлестал со всей мочи по вымокшему мгновенно человеку, который, казалось, не замечал ни дождя, ни другого человека в такой же плащ-палатке, не посмевшего приблизиться к ним, не замечал вообще ничего и никого в этом мире.

– Я завтра уезжаю, поедете со мной? – сказал промокший человек.

Антонина перевела взгляд на Егорку. Егорка, как будто его этот разговор и не касался, смотрел на опустевший из-за грозы Красный проспект, на черном асфальте которого остался стоять лишь большой желтый каток. Смотрел, как вода текла по новому, еще не изъезженному и не истоптанному, а потому абсолютно гладкому асфальту, смотрел и улыбался.

Антонина тоже чему-то улыбнулась и сказала:

– Поедем… Ты только нас, Сергей, пожалуйста, сейчас проводи.

18

Сергею для переезда на новое место жительства был дан трехдневный отпуск, из которых день он потратил на перелет на военно-транспортном самолете из Кызыла до Новосибирска с посадками в Абакане и Кемерово, и день, чтобы доделать все свои дела и еще раз зайти в гастроном к Шуре, сестре Антонины, чтобы узнать: не пришла ли весточка от Тони, и оставить свой адрес – ему уже выделили комнату для проживания по новому месту службы. И для него это и было самой важной целью и краткосрочного отпуска,