Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

случае это заселение европейцами заморских территорий в Новое время, развитие от полезных продуктов к продуктам для выживания. Согласно закону больших чисел, пока мигранты с абсолютным преимуществом в долгосрочной перспективе сохраняют нейтральность между продуктами для выживания и полезными продуктами, людям не нужно ждать опровержения теории этнического отбора.

Огромной силы этнической конкуренции должно быть достаточно, чтобы преодолеть ошибку нейтральности. Но если есть особые причины, по которым иммиграция с абсолютным преимуществом не будет нейтральной, что тогда?

Например, современные жители Запада готовы приписать расширение Древнеримской республики ее развитой социальной системе — верховенству закона, временной диктатуре, сенату, народному собранию, ротации консулов, учреждению трибунов, рыночной экономике. Можно ли считать эти системы и институты продуктами для выживания или полезными? Если первое, почему они не стали мейнстримом во всем мире до наступления Нового времени? А если второе, то почему они способствовали расширению Рима?

Экономическая организация Древнего Рима была очень похожа на организацию современного контрактного общества. Такая экономика способствует развитию сельского хозяйства, промышленности и торговли, но ее влияние на последние гораздо выше. Таким образом, по сравнению со «статусной экономикой» европейского Средневековья контрактная — система, которая отдает предпочтение полезным продуктам и должна подавляться этнической конкуренцией. Но общество полагается на контракты для организации более масштабного обмена материалами и сотрудничества, что делает его процветающим и сильным, а затем расширяется за его пределы: контракты также демонстрируют свойства продуктов для выживания. Судя по результатам, первый эффект доминирует. Как нам интерпретировать этот результат?

Модель системной конкуренции дает возможность взглянуть на это под другим углом. Свойства продуктов для выживания, демонстрируемые контрактной экономикой, могут влиять на экономический рост. После этого финансовый излишек, улучшенные оборудование и организация помогут этническим группам расширяться за пределы страны в виде мигрантов с абсолютным преимуществом — это эффект роста, и чтобы он проявился, нужно время. Расцвет полезных продуктов — это горизонтальный эффект. В целом он может в долгосрочной перспективе подавить эффект роста (хрупкость рыночной экономики мы рассмотрим в главе 15). Следовательно, в пределах разумного диапазона параметров будет наблюдаться долгий период застоя: «руки» иммигрантов с абсолютным преимуществом не смогут одолеть «ноги» конкурентного отбора, и из мальтузианской ловушки, созданной конкуренцией этнических групп, выбраться сложно.

Краткие итоги

• Из теории этнической конкуренции можно вывести четыре новых механизма, объясняющих происхождение современного экономического роста: замена миграции торговлей, изменения в средствах передачи информации, взрывной рост полезных продуктов и смена ролей в системной конкуренции.

• Когда изменения в среде и технологиях заставляют что-то превращаться из полезного продукта в продукт для выживания, происходит взрыв полезного продукта. В природе есть множество тому примеров. Современный экономический рост можно рассматривать как взрывное развитие двух полезных продуктов: обрабатывающей промышленности и грамотности.

• Способ обогащения человечества не естественно индустриальный, но в долгосрочной перспективе к богатству почти наверняка приведет индустриализация.

• Системная интерпретация экономического роста сталкивается с парадоксом спящего вулкана: если хорошая система может способствовать росту, а рост — консолидировать и распространять хорошую систему, почему устойчивый рост при хорошей системе появился так поздно?

• В конкурентной среде, когда существует противоречие между эффектом роста и горизонтальным эффектом, последний может надолго подавить эффект роста, но тот в итоге контратакует и вызывает взрывные изменения.

Глава 12. Настанут времена — и силы обратятся

Путеводитель

Механизм, в силу которого взрывной рост полезных продуктов и модель системной конкуренции вызывают переходы, сильно отличается от традиционного метода множественных равновесий. В этой главе мы проанализируем переходный режим конкурентной модели — смену ролей в отборе. В модели до промышленной революции причина медленного развития общества заключалась в том, что выживание и цивилизация конфликтовали друг с другом, конкуренция выступала за выживание и отказ от цивилизации. После промышленной революции скорость развития общества резко возросла, поскольку две цели — выживание и цивилизация — начали интегрироваться, а конкуренция стала продвигать цивилизацию. С точки зрения модели конкуренции причина, по которой люди попали в мальтузианскую ловушку, прежде всего в том, что они попадали в ловушку Лю Цысиня, где выживание и цивилизация противоречат друг другу.

Выживание и цивилизация: от противостояния к единству

От Темных веков до эпохи экономического роста закономерности, показанные в смоделированной истории, заставляют задуматься о том, произошла ли смена ролей в конкуренции до и после переходного периода. До перехода конкурентный отбор был силой, подавлявшей зоны роста; после он стал расширять эти зоны.

Если эта гипотеза верна, при моделировании мы должны наблюдать следующее: чем выше интенсивность конкурентного отбора, тем позже будет переход, но если он уже произошел, то чем выше конкурентный отбор, тем быстрее случится следующий. Верна ли эта гипотеза?

Я постепенно увеличил интенсивность конкуренции μ[111] с 1 до 200% (поскольку ее можно извлекать повторно, 200% означает, что каждый регион извлекается в среднем дважды за каждый период) и провел 10 симуляций для каждого процентного пункта, чтобы зафиксировать время, когда область роста впервые достигла 25% (точка перехода; рис. 12.1).

Рис. 12.1. Изменение времени, в течение которого зона роста впервые достигнет 25%, в зависимости от интенсивности конкуренции

Как видно из рисунка, когда интенсивность конкурентного отбора составляет менее 30%, эффект роста превосходит горизонтальный и моделируемый мир с самого начала вступает в эру роста. Однако, когда интенсивность конкуренции выше 30%, горизонтальный эффект в какой-то момент превзойдет эффект роста и наступят Темные века[112].

По мере увеличения интенсивности конкуренции переход продолжает откладываться. Очевидно, что перед ним конкурентный отбор в основном подавлял зоны роста[113], но степень задержки перехода не преувеличена. При μ > 100 зависимость между средним временем перехода и интенсивностью конкуренции может быть почти линейной, и в моей модели нет признаков полного исчезновения эпохи роста.

Какую роль конкуренция играет после перехода? В каждой симуляции я также рассчитал время, необходимое для увеличения коэффициента площади первого роста с 25 до 50%. В предыдущей главе я назвал этот период «временем, необходимым для созревания перехода», или «длительным переходным периодом».

Как показано на рис. 12.2, продолжительность переходного периода сначала сокращается по мере увеличения интенсивности конкурентного отбора, потом начинает удлиняться, когда та достигает примерно 10%, проходит свой пик, когда она достигает примерно 30%, а затем снова сокращается. Чем объясняется такое интересное изменение?

Рис. 12.2. Взаимосвязь между интенсивностью конкуренции и длительным переходным периодом

Сначала рассмотрим, как изменяется интенсивность конкурентного отбора после 30%, это самое важное. Чем выше конкуренция, тем быстрее будет наступать