Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

я написал улучшенную версию модели системной конкуренции: разделил систему на 11 уровней, каждый со своими бонусами мультипликаторов и скорости роста для каждого режима. Как показано на рис. 12.4, система № 6 в середине такая же, как и спартанская в эталонной модели. Коэффициент адаптивности в ней самый высокий и достигает 100%, но темпы экономического роста равны нулю. Начиная с системы № 6, системы № 5, 4, 3, 2 и 1 становятся всё хуже. Их горизонтальные мультипликаторы равны 96, 92, 88, 84, 80%, а экономики снижаются темпами 0,4; 0,8; 1,2; 1,6 и 2% за период соответственно. Это деструктивные системы. Поднимаясь от системы № 6, системы № 7, 8, 9, 10 и 11 становятся всё более афинскими, а их мультипликатор адаптивности — всё ниже: 96, 92, 88, 84, 80% соответственно, а экономики растут темпами 0,4; 0,8; 1,2; 1,6; 2% за период соответственно. Система № 11 с наибольшим серийным номером — афинская система базовой модели.

Рис. 12.4. Дальнейшее разделение системы на 11 уровней

Смоделированный мир по-прежнему занимает площадь в 400 квадратных регионов. В начале модели эти 11 систем были расположены независимо и случайным образом для всех регионов с равной вероятностью. Затем я дал им возможность самостоятельно совершать резкий скачок и конкурировать. Частота скачков по-прежнему составляла 1‰ на регион за период. Вероятность того, что система поднимется на один уровень вверх и переместится на один уровень вниз, составляла 50%. Если система изначально находилась на границе, № 1 или 11, то при скачке она могла перейти только к № 2 или 10. Правила конкурсного отбора также были немного скорректированы: если регион «заражен» системой соседнего региона, первый не пересаживает ее полностью, а изменяет один уровень в направлении системы последнего. Эти допущения приближали модель к реальности.

Результаты моделирования показаны на рис. 12.5. Сверху — изменение системы в моделируемом мире, внизу — изменение среднего экономического объема (логарифмированное) каждого региона в моделируемом мире. Сплошная линия на рисунке — среднее значение системы, а пунктирные линии отмечают самые высокие и самые низкие значения в каждом периоде.

Рис. 12.5. История моделирования 11 систем

Хотя детали модели изменились, основные выводы остаются в силе. После начала симуляции случайно выбранная система быстро терпела крах и сходилась вокруг системы № 6, а мир вступал в долгую Темную эпоху. Средний системный показатель долгое время оставался на уровне № 6 без тенденций к изменению. Худшая система никогда не бывает ниже № 4, лучшая — выше № 8. Когда моделирование дошло примерно до 28000 периодов, системное среднее внезапно начало резко увеличиваться, поднявшись примерно до № 10 всего за 1000 периодов. Но после эры роста продолжительностью около 10000 периодов весь мир погрузился в Темную эпоху на 10000 периодов, а затем началась вторая эра роста.

Единственная разница между приведенными выше результатами и базовой моделью заключается в том, что, поскольку системные скачки и «заражения» происходили поэтапно, страна не могла внезапно превратиться из очень хорошей в очень плохую или наоборот. Таким образом, переход всего мира осуществлялся более плавно, чем в базовой модели, и возврат к Темным векам был не таким внезапным, как коллапс в базовой модели. Но по сравнению с долгими Темными веками переход наступал на удивление быстро. Некоторые выводы базовой модели остаются верными и в рамках новой модели.

Сейчас в соревновании участвуют три категории систем: высокий мультипликатор, низкий рост (представленный спартанской системой № 6), низкий мультипликатор, низкий рост (система № 1), низкий мультипликатор, высокий рост (афинская система № 11). Вы, вероятно, спросите: эти два измерения, очевидно, можно разделить на четыре ситуации, почему не хватает систем с высоким мультипликатором и высоким ростом? Если бы в модель была введена система высокого мультипликатора и высокого роста, разве весь мир уже не собрался бы вокруг этой системы; так откуда взялись Темные века?

Действительно, эти два измерения можно разделить на четыре типа систем (табл. 12.2). Спартанская система долго доминировала, но в конце концов пришла в упадок; афинская долго приходила в упадок, но в итоге стала доминирующей. Деструктивная система никогда не выживает, а система с высоким мультипликатором и быстрым ростом, должно быть, уже давно распространилась и будет существовать вечно.

Таблица 12.2. Судьба четырех различных систем

Система, принятая страной, должна представлять собой комбинацию множества элементов. Например, в Римской республике существовал ряд институциональных механизмов, таких как консулы, диктаторы, сенат, народное собрание и трибуны. Древнегреческий историк Полибий в II в. до н. э. однажды сказал, что Рим представлял собой смесь монархии, аристократии и демократии. Современная американская политическая система включает ряд элементов: президент, палата представителей и сенат, Верховный суд и система выборщиков. Каждый из этих элементов подобен генам режима. В мире не существует жизни с одним-единственным геном, как и политической власти с одним-единственным системным элементом.

Когда политическая система собирает воедино свою системную комбинацию, в идеале она должна быть придирчивой и отбирать только лучшее. Но какое-то время трудно понять, хороши или плохи эти элементы. Даже если они четко видны, из-за сложной политической борьбы государству трудно делать рациональный выбор. В такое время решающую роль играет соотношение сил между странами. Крупные и могущественные станут объектом подражания, и страны будут оказывать давление на системный выбор друг друга. Таким образом, система очень заразна, но также изменчива, стабильна и взаимодействует с другими элементами (эпистаз[116]). Следовательно, системный элемент можно назвать системным геном.

Хорошие и плохие гены объединяются, образуя набор институтов, который определяет судьбу политической системы, а затем влияет на судьбу самих системных генов. Каждый из них оказывает горизонтальное воздействие и эффект роста на приспособленность всей комбинации геномов. Если не учитывать соответствие системных генов национальным условиям в процессе мутации, комбинирования и элиминации, пока системный ген может одновременно увеличивать горизонтальный мультипликатор и темпы экономического роста, то, как только системный ген появляется, он может легко распространяться, и так происходит уже давно. Например, в качестве такого гена можно рассматривать само правительство. Оно не только способствует росту, но и увеличивает мультипликатор, поэтому институциональная ДНК правительства уже давно стала стандартом почти для всех этнических групп. Поскольку он стандартный, нам не нужно уделять ему слишком много внимания. Я сосредоточился на генах двух типов «преференциальных» систем с высоким ростом и низким мультипликатором и с низким ростом и высоким мультипликатором, поскольку только среди них существуют компромиссы и их судьба более достойна изучения.

Одна из главных причин, почему Темный век в модели длиннее, чем в реальности, может заключаться в том, что система в модели имеет только один ген, а в реальности — несколько.