Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

четыре раза. Ему тоже досталось от Пича, от его собственных работников отдела продаж и от клиента. Мы должны отправить этот заказ сегодня – без вариантов!

Надеюсь, больше уже ничего не случится. Готовые детали тут же вставляют в комплектующие, которые мастер сразу же отправляет на тележке на завершающую сборку. Кто-нибудь хочет что-то сказать об эффективности? Люди вручную по одной переносят детали туда-сюда… Объем производства деталей в расчете на одного рабочего, должно быть, смехотворен. Это просто идиотизм. Я вообще удивляюсь, откуда Боб взял всех этих людей.

Я медленно осматриваюсь. Навряд ли хоть кто-нибудь на участках занят сейчас работой, не имеющей отношения к заказу 41427. Донован поставил на работу с этим заказом всех, кого только смог поймать. Таким образом это делаться не должно.

И все-таки заказ уходит.

Я смотрю на часы: начало двенадцатого. Мы на погрузочной площадке. Задние двери трейлера закрываются, водитель усаживается на свое место, включает зажигание, отпускает педаль тормоза, и машина медленно уходит в ночь.

Я поворачиваюсь к Доновану.

– Поздравляю, – говорю я ему.

– Спасибо. Только не спрашивай, как мы это сделали, – отвечает Боб.

– Ладно, не буду. Как насчет ужина?

Донован улыбается – впервые за сегодняшний день. Где-то вдалеке водитель трейлера переключает скорость.

Мы садимся в машину Донована: она просто оказывается ближе. Первые два места, куда мы приезжаем, уже закрыты. Тогда я говорю Бобу, чтобы он направлялся туда, куда я скажу. Мы переезжаем реку по 16-й улице, проезжаем Бессемер, въезжаем в Саут-Флет и оказываемся перед сталепрокатным комбинатом. Я говорю Доновану повернуть направо, и мы начинаем вилять по узеньким улочкам. Здесь, на окраине, дома налеплены стена к стене – ни дворов, ни травы, ни деревьев. Улицы узкие, машины припаркованы прямо тут же, поэтому приходится постоянно маневрировать. Наконец мы тормозим перед заведением под названием «Бар и Гриль Седникка».

Донован оглядывается по сторонам и осведомляется:

– Ты уверен, что это именно то место?

– Да-да, пошли. У них лучшие в городе гамбургеры, – успокаиваю я.

Оказавшись внутри, мы проходим вглубь зала и усаживаемся. Максин узнает меня и подходит поздороваться. Я перебрасываюсь с ней парой слов, и мы с Донованом заказываем гамбургеры, картофель фри и пиво.

Глядя по сторонам, Донован интересуется:

– Откуда ты знаешь это место?

– У этой стойки я заказал свою первую выпивку. Кажется, тогда я сидел на третьем табурете слева. Правда, это было давно.

Донован справляется:

– Ты начал поздно пить или родился в этом городе?

– Я вырос в двух кварталах отсюда. Мой отец держал бакалейный магазин на углу. Сейчас этим занимается мой брат.

– Я не знал, что ты отсюда, – говорит Донован.

– Со всеми назначениями и переездами у меня ушло 15 лет, чтобы вернуться сюда, – замечаю я.

Нам приносят пиво.

– Эти два – за счет Джо, – Максин кивает в сторону Джо Седникка, стоящего за стойкой.

Мы с Донованом с благодарностью машем ему. Боб поднимает свой бокал и произносит тост:

– За 41427, который мы все-таки отправили!

– Да, за это стоит выпить, – поддерживаю я и чокаюсь с ним.

После нескольких глотков Донован выглядит уже не таким дерганым. А я все думаю о том, что произошло сегодня вечером.

– Знаешь, а ведь нам этот заказ дорого обошелся, – замечаю я. – Мы потеряли хорошего механика. Получили счет за ремонт NCX–10. Добавь к этому сверхурочные.

– Плюс время, которое мы потеряли, пока NCX–10 стоял, – добавляет Донован. – И все-таки, надо признать, – продолжает он, – как только мы всерьез взялись за работу, дело пошло. Так бы каждый день.

– Ну уж нет, спасибо, – смеюсь я, – с меня хватит.

– Да я не о том, чтобы Билл Пич каждый день являлся на завод. Но мы все же отправили заказ, – говорит Боб.

– Я целиком и полностью за то, чтобы отправлять заказы. Только не так, как сегодня, – говорю я.

– Но заказ ведь ушел, так?

– Да, ушел. Но мы не можем позволить, чтобы это делалось таким образом.

– Мне было ясно, что следовало предпринять, я организовал всех на выполнение того, что было нужно, и черт с ними, с правилами, – возражает Донован.

– Боб, ты представляешь себе, что станет с нашими показателями эффективности, если мы ежедневно будем управлять заводом таким образом? – интересуюсь я. – Мы просто не можем бросать целое предприятие на выполнение каждого отдельного заказа. От экономии не останется и следа. А затраты… возрастут еще больше! Мы ведь не можем управлять заводом тем местом, на котором сидим.

Донован задумывается, а потом говорит:

– Наверное, работая экспедитором, я научился слишком многим плохим вещам.

– Послушай, вы сегодня проделали огромную работу, я серьезно. Но правила ведь устанавливаются не просто так. И ты это знаешь. Хочу тебе сказать, что в довершение ко всем тем неприятностям, которые нам устроил Билл Пич сегодня, чтобы отправить один заказ, в конце месяца он снимет нам головы, если мы не повысим показатели эффективности.

Боб медленно кивает, а затем спрашивает:

– Ну а что мы будем делать в следующий раз, когда случится такая же история?

Я с улыбкой отвечаю:

– Скорее всего, то же самое. – Потом я поворачиваюсь и окликаю: – Максин, принеси нам еще по одному бокалу. А вообще-то, чтобы не ходить много раз, неси сразу кувшин.

Итак, сегодняшний кризис мы пережили. Мы взяли верх, пусть даже с очень большим трудом. И сейчас, когда Донован ушел и моя голова начинает проясняться, я не вижу, что вообще там было такого, чтобы это отмечать. Сегодня нам удалось отправить один просроченный заказ. Вот это достижение!

А ведь дело в том, что мой завод оказался в критическом списке. Пич дал нам три месяца, а потом он перекроет кислород.

Это значит, что у меня есть всего-навсего два, ну, может быть, три месячных отчета, чтобы попытаться убедить его изменить свое решение. Через три месяца действия будут разворачиваться следующим образом: Билл отправится на заседание руководства корпорации и представит им цифры. Сидящие за столом посмотрят на Грэнби. Тот задаст пару вопросов, еще раз взглянет на цифры и утвердительно кивнет. И это будет конец. Решение, принятое на уровне руководства корпорации, изменению не подлежит.

Нам дадут время, чтобы закончить все текущие заказы. А затем 600 человек пополнят очереди на бирже труда, присоединившись к друзьям и бывшим коллегам – к тем 600, кого мы уволили еще раньше.

Таким образом, дивизион «ЮниВер» уйдет еще с одного рынка, не выдержав конкуренции. Это значит, что больше нельзя будет купить нашу продукцию, между прочим, хорошую продукцию, которую мы просто не можем производить настолько дешево, или настолько быстро, или настолько хорошо,