Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

«бьюик» из гаража. На улице еще темно когда я проезжаю несколько миль, небо на горизонте начинает светлеть и на полдороге к городу встает солнце. Однако я слишком занят своими мыслями, чтобы сразу это заметить. Бросив взгляд в сторону, я вижу, как оно выплывает из-за деревьев. Иногда меня просто бесит, что я живу в такой гонке, что (как, полагаю, и большинство людей) просто не успеваю обратить внимание на все те чудеса, которые происходят вокруг меня каждый день. Вместо того чтобы наслаждаться красотой восхода, я слежу за дорогой и треплю себе нервы из-за Пича. Он назначил совещание в штаб-квартире и вызвал всех, кто подчиняется непосредственно ему, другими словами, всех директоров заводов и весь свой управленческий аппарат. Как нам было сказано, совещание начнется ровно в восемь. Странно, что Пич не сообщил, по какому поводу оно созывается. Это большой секрет, понимаете ли: тсс-тсс, как будто речь пойдет не то о войне, не то о чем-то вроде этого. Он распорядился, чтобы мы были к восьми и взяли с собой отчеты и необходимые данные для проведения тщательной оценки работы всего дивизиона.

Естественно, мы выяснили, по какому поводу созывается совещание. По крайней мере, у нас есть достаточно обоснованное предположение. По сведениям, полученным из внутренних источников, на этом совещании Пич собирается объявить, насколько плохо дивизион сработал в первом квартале. Затем он спустит нам директиву по претворению в жизнь новой кампании, направленной на повышение производительности, с доведением до каждого завода плановых показателей, обязательств и всего прочего в таком же духе. Я полагаю, это и есть причина того, что нам было приказано явиться к восьми, причем со всеми данными. Пич, должно быть, полагал, что это придаст всему мероприятию дух дисциплины и срочности.

Вся ирония заключается в том, что половине тех, кто должен присутствовать на совещании в такую рань, необходимо было прилететь вчера вечером, что означает дополнительные расходы на отель и суточные. Таким образом, для того чтобы объявить, насколько плачевны результаты деятельности дивизиона, Пичу придется раскошелиться и заплатить на пару тысяч больше, чем в случае, если бы он назначил совещание на час или два позже.

У меня такое чувство, что Пич начинает терять контроль над ситуацией. Не то чтобы у меня сложилось впечатление, будто его вот-вот захлестнет с головой или что-нибудь в этом роде. Просто все, что он в последнее время предпринимает, кажется неадекватной реакцией на существующую ситуацию. Билл напоминает генерала, осознающего, что проигрывает битву, и отчаянно стремящегося победить, забыв о стратегии.

Пару лет назад Пич был другим – уверенным в себе. Он не боялся наделять подчиненных большей ответственностью. Он давал людям свободу действий при условии, что они обеспечивали приличный конечный результат. Билл старался быть «просвещенным» руководителем, открытым для новых идей. Когда кто-нибудь из консультантов говорил ему: «Для того чтобы люди работали продуктивно, им должно нравиться работать у нас», Пич старался прислушаться к этим словам. Но так было в те времена, когда продажи были выше, а бюджет не страдал от нехватки средств.

А что мы слышим сейчас?

– Мне нет дела до того, что им должно нравиться, – говорит Билл теперь. – Если это будет стоить нам хоть пять центов, платить я не собираюсь.

Пич сказал это, когда один из менеджеров попытался убедить его в необходимости оборудовать спортзал для своих работников, обосновывая свои слова тем, что в результате люди будут лучше выполнять возложенные на них обязанности, так как здоровые работники – это в конечном итоге довольные работники, и тому подобное. Билл практически выставил его из своего кабинета.

Теперь он является на мой завод, переворачивает все вверх дном, и все это во имя улучшения обслуживания клиентов. А ведь это уже не первая стычка между мной и Пичем. Мы схлестывались еще пару раз, но не так серьезно, как вчера. И что действительно не дает мне покоя, так это то, что когда-то мы очень неплохо с ним ладили. Я даже думал, что мы друзья. Когда я работал у него в аппарате, под конец дня мы, бывало, часами сидели у него в кабинете и разговаривали, иногда даже выбирались куда-нибудь посидеть и пропустить по стаканчику. Все считали, что я подхалимничаю. Но, думаю, я нравился ему именно потому, что не подхалимничал. Просто я хорошо делал свою работу. Мы на самом деле были друзьями.

Помню одну сумасшедшую ночь в Атланте, когда после совещания работников отдела продаж по итогам года Пич, я и еще несколько шизанутых ребят из отдела маркетинга прихватили из бара отеля пианино и устроили в лифте концерт. Когда двери лифта открывались, ожидавшие его гости отеля обнаруживали внутри нас, горланящих какую-то ирландскую застольную под аккомпанемент Пича. (К слову, он очень неплохой пианист.) Через час до нас наконец-то добрался управляющий отелем. К тому времени толпа была уже слишком велика, чтобы мы продолжали распевать в лифте, поэтому мы забрались на крышу и пели там для всего города. Мне пришлось вытаскивать Пича из потасовки с двумя вышибалами, посланными управляющим, чтобы разогнать нашу вечеринку. Да, это была ночка! Мы с Биллом закончили ее ранним утром на другом конце города в каком-то неопрятном ресторанчике, поднимая стаканы с апельсиновым соком и произнося тосты.

Это Пич дал мне понять, что в нашей фирме у меня действительно есть будущее. Именно он обратил на меня внимание тогда, когда я был простым инженером по проектам и все, чем я обладал, – это усердие. Именно Билл выбрал меня для работы в штаб-квартире. Именно он устроил так, чтобы я смог продолжить учебу и получил степень магистра в управлении бизнесом.

А теперь мы орем друг на друга. Я не могу в это поверить.

Часы показывают 7:50, когда я припарковываю свой «бьюик» в подземном гараже офисного здания «ЮниКо». Пич и управленческий аппарат дивизиона занимают здесь три этажа. Я выхожу из машины и достаю из багажника портфель. Набитый отчетами и компьютерными распечатками, он весит фунтов десять. Сегодня на хороший день рассчитывать не приходится. Нахмурившись, я направляюсь к лифту.

– Ал! – окликает меня кто-то сзади.

Я поворачиваюсь: меня догоняет Натан Селвин. Я останавливаюсь, поджидая его.

– Как дела? – интересуется он.

– Да ничего. Рад тебя видеть, – говорю я, и дальше мы идем вместе. – Видел распоряжение с назначением тебя в аппарат Пича. Поздравляю!

– Спасибо, – отвечает он. – Я, правда, не уверен, что при всем том, что сейчас происходит, это самое хорошее назначение.

– Что так? Билл заставляет работать по ночам?

– Да нет, дело не в