Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

математических моделей, над которыми вы тогда работали. Вспоминаете? У меня еще была борода.

Наконец по лицу мужчины я вижу, что он меня узнал.

– Ну конечно! Конечно помню! Алекс, правильно?

– Точно.

Официантка спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь выпить. Я заказываю виски с содовой и спрашиваю Иону, не присоединится ли он ко мне. Но он отказывается: ему скоро уходить.

– Как дела? – интересуюсь я.

– У меня совсем нет времени, – отвечает он. – Очень занят. А как у тебя?

– Та же картина. Лечу в Хьюстон. А ты?

– В Нью-Йорк, – отвечает он.

Складывается впечатление, что беседа в этом русле его не вдохновляет и он хотел бы закончить разговор. На секунду воцаряется тишина. Не знаю, хорошо это или плохо, но каждый раз, когда в разговоре возникает пауза, меня неодолимо тянет заполнить ее своим голосом (и я ничего не могу с собой поделать).

– Интересно, – продолжаю я, – что после всех моих тогдашних планов заняться наукой я закончил тем, что ушел в производство и сейчас работаю в «ЮниКо» директором завода.

Иона кивает в ответ. Вид у него становится более заинтересованным. Он затягивается сигарой, я же продолжаю говорить. Особо тянуть меня за язык не надо.

– Собственно говоря, я потому и лечу в Хьюстон. Мы входим в ассоциацию производителей, которая пригласила «ЮниКо» принять участие в ежегодной конференции и выступить на открытой дискуссии по вопросам робототехники. В «ЮниКо» выбрали меня, потому что у моего завода самый большой опыт работы с роботами.

– Понятно, – замечает Иона. – Будете обсуждать техническую сторону?

– Скорее производственную, нежели техническую, – объясняю я. Тут мне приходит в голову, что я могу ему кое-что показать. – Секундочку…

Я пристраиваю портфель на коленях, открываю его и вытаскиваю программу конференции, присланную мне ассоциацией.

– Так, – говорю я и начинаю читать. – Кризис производительности в Америке: робототехника – решение восьмидесятых… Группа пользователей и экспертов проводит открытую дискуссию по вопросам грядущего влияния индустриальных роботов в сфере американского производства.

Но когда я поворачиваюсь к Ионе, то вижу, что его это не очень впечатлило. Ну да, соображаю я, он человек академический и не понимает делового мира.

– Ты сказал, у тебя на заводе используются роботы? – переспрашивает он.

– Да, в паре цехов, – отвечаю я.

– И они действительно повысили производительность завода?

– Конечно, – говорю я. – Мы получили… Что же там было? – я поднимаю глаза к потолку, пытаясь вспомнить цифры. – Если не ошибаюсь, на одном участке мы получили повышение производительности на 36%.

– В самом деле?.. На 36%? – переспрашивает Иона. – То есть ваша фирма получает от твоего завода на 36% больше денег только благодаря установке нескольких роботов? Потрясающе!

Я не могу сдержать улыбку.

– Нет, не совсем так, – объясняю я. – Было бы неплохо, если бы это было так просто! Но все намного сложнее. Понимаешь, это повышение на 36% мы получили только в одном цеху.

Иона смотрит на свою сигару, затем тушит ее в пепельнице.

– Тогда вы, по сути дела, не повысили производительность, – говорит он.

Я чувствую, как улыбка застывает у меня на лице.

– Я, кажется, не совсем понимаю, – говорю я.

Иона наклоняется ко мне и с заговорщицким видом произносит:

– Позволь мне задать вопрос, только между нами. Твой завод смог отправить хотя бы на одну единицу продукции в день больше в результате того, что произошло в цеху, который вы оборудовали роботами?

В замешательстве я тяну:

– Мне надо посмотреть цифры…

– Вы кого-нибудь уволили? – задает он следующий вопрос.

Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на Иону. Что, черт возьми, он хочет этим сказать?

– Ты имеешь в виду, уволили ли мы кого-нибудь в результате установки этих роботов? – уточняю я. – Нет, у нас договоренность с профсоюзом о том, что в результате мер, направленных на повышение производительности, никто не будет уволен. Мы перевели людей на другую работу. Конечно, когда бизнес на спаде, мы проводим увольнения.

– Но роботы сами по себе не сократили ваших затрат на оплату труда работников, – замечает Иона.

– Нет, – вынужден признать я.

– Тогда скажи, снизился ли у вас уровень материально-производственных запасов?

Я хмыкаю.

– Слушай, Иона, что все это значит?

– Ты не ответил. Так снизился у вас уровень материально-производственных запасов?

– Если так сразу сказать, не думаю, но мне надо проверить цифры.

– Проверь цифры, если хочешь, – говорит Иона. – Но коль скоро уровень материально-производственных запасов не снизился… и затраты на оплату труда работников не сократились… и ваша фирма не продает больше продукции, а так оно и есть, вы ведь не отправляете больше заказов, то как же можно говорить о том, что эти роботы повысили производительность вашего завода?

Где-то глубоко внутри желудка у меня возникает ощущение, будто я нахожусь в лифте, трос которого вдруг оборвался.

– Ну-у, – тяну я, – в каком-то смысле я понимаю, что ты хочешь сказать. И все же показатели эффективности у меня улучшились, а себестоимость снизилась.

– В самом деле? – спрашивает Иона и закрывает книгу.

– Ну конечно. Показатели эффективности в среднем вообще намного превысили 90%. И себестоимость детали значительно снизилась. Знаешь, чтобы сегодня быть конкурентоспособными, мы должны делать все для повышения эффективности и снижения себестоимости.

Мне приносят виски; официантка ставит стакан на столик рядом со мной, я даю ей пять долларов и жду, пока она отсчитает сдачу.

– Имея такие высокие показатели эффективности, вы, должно быть, делаете все возможное, чтобы роботы были задействованы постоянно, – продолжает Иона.

– Само собой разумеется, – соглашаюсь я. – Мы должны обеспечить их бесперебойной работой, иначе потеряем все, что выиграли от снижения себестоимости детали. К тому же показатели эффективности пойдут вниз. Это верно не только для роботов, но и для всех других производственных ресурсов. Производственный процесс должен быть бесперебойным, чтобы сохранить необходимый уровень эффективности и поддерживать наше преимущество в области себестоимости.

– В самом деле? – замечает он.

– Ну конечно! Естественно, я не хочу сказать, что у нас нет проблем.

– Понятно, – говорит Иона, а потом улыбается. – Слушай, давай начистоту! Ведь уровень материально-производственных запасов у тебя уже выше крыши, разве не так?

Я смотрю на него. Откуда он знает?

– Если ты имеешь в виду незавершенное производство…

– Я имею в виду все твои материально-производственные запасы, – говорит он.

– Ну, в разных местах по-разному. Кое-где да, уровень высокий, – соглашаюсь я.

– И все постоянно запаздывает? – продолжает он. – Вы ничего не можете отправить вовремя?

– Приходится признать, – говорю я, – что у нас действительно масса проблем с выполнением заказов в срок. В последнее время обслуживание клиентов действительно превратилось в проблему.

Иона кивает, как будто ждал этого признания.

– Погоди, а откуда ты обо всем этом знаешь? – спрашиваю я. В ответ он опять улыбается:

– Так, по наитию. Кроме того, я