Системный рыбак 4 - Сергей Шиленко

Когда ел стейки из того же оленя, ничего подобного не было. Лёгкое тепло, приятная сытость, и на этом всё. А тут концентрат выдал полный набор: вся сила костного бульона, сжатая до размера рюмки, ударила разом.

Поднялся на ноги и усмехнулся, глядя на котлы с доваривающейся рыбой и костями.

Выходит, мой прорыв будет не только быстрый, но и качественный. Рыба наполняет ведёрко, а кости укрепляют скелет. Два потока энергии, два разных эффекта. Что ж, если цена за это немного боли, то я готов ее потерпеть.

Дни потекли в привычном ритме, один похожий на другой, как капли бульона в моих котлах.

Утром я обходил морды, вытряхивая серебристую рыбу в корзины. Днём варил, сцеживал, выпаривал, пил обжигающий концентрат и корчился от боли. Вечером сбрасывал рыбную кашу, наполняя ловушки и падал на подстилку, чтобы с рассветом начать всё сначала.

Рид удивил, каждый вечер, он приносил свежепойманного оленя.

Я так и не понял, как он это делает. Деревенские охотники замирали при виде оленя, а Кот таскал их с такой лёгкостью, будто разносил вечернюю прессу.

Может, у него какой-то особый охотничий инстинкт? Или способность к засадам, которую Рид развил вместе со вторым хвостом? Как бы то ни было, результат меня более чем устраивал.

В любом случае, поток оленьих костей не иссякал, и моя фабрика концентратов работала на полную мощность.

Что касается боли при укреплении от стихии металла, то она стала привычной, как вечерняя пробежка. Мозг адаптировался к этим ощущениям, и если в первые дни я валялся на земле минут по десять, то к концу первой недели всё ограничивалось парой минут сильного дискомфорта.

Проблема возникла на пятый день.

Когда я утром обошёл морды, рыбы оказалось столько, что она не помещалась в котлы. Ловушки были набиты под завязку, корзины переполнены, а у меня просто не хватало ёмкостей, чтобы всё это переработать.

Еежедневная подкормка из разваренной рыбной каши сработала лучше, чем я рассчитывал. Рыба охотно лезла в морды за вкусной порцией.

Первой мыслью было засолить излишки. Соль у меня была, бочки тоже, и в целом консервация позволила бы сохранить улов до лучших времён.

Глядя на Рида, неторопливо дожёвывающего свою порцию оленины, мне вдруг пришла идея по лучше.

Кот обеспечивает меня костями, мне захотелось сделать ему ответный жест. Пусть он хоть и кот, но я не привык быть в долгу.

— Рид, — позвал я. — Хочешь рыбы?

Кот поднял голову, и в его янтарных глазах вспыхнул интерес. В моё сознание хлынул образ: гора серебристой рыбы, запах свежего улова, предвкушение пира.

— Вся рыба, сверх того, что уходит в котлы, твоя. Раз уж ты даёшь мне кости, я буду давать тебе рыбу.

Кот издал звук, похожий одновременно на мурлыканье и рычание. В голове мгновенно возник образ: довольный Рид, окружённый горами еды, толстый и счастливый, как император на троне из рыбьих голов.

Я усмехнулся и отвернулся к котлам.

И только потом до меня дошло, что я стал думать категориями долгов. Точно так же как рассуждала Амелия с ее одержимостью и Игнис, когда объяснял, почему решил меня угостить алхимическим отваром.

Чертовы практики, неужели они меня заразили?

Дни сменяли друг друга без особых перемен, пока не наступил вечер тринадцатого дня.

Солнце опускалось за горизонт, заливая небо багровым и золотым. Поверхность озера отражала закат, превращаясь в огромное зеркало расплавленного металла.

Я стоял у костровища, процеживая последнюю порцию бульона через льняную ткань. Густая тёмная жидкость медленно стекала в керамическую пиалу.

Открыл интерфейс.

Ведро было заполнено почти до краёв там оставалась лишь узкая полоска пустоты. Последняя порция должна завершить дело.

Тринадцать дней и семьдесят пять циклов варки. Десять котлов, работающих с рассвета и до заката. Тысячи литров бульона, сжатые до размера нескольких глотков. И бесчисленные приступы боли, которые пришлось перетерпеть, пока тело перестраивалось под давлением стихии металла.

Я поднёс пиалу к губам, сделал глубокий вдох и прокинул содержимое внутрь. Прошло несколько секунд. Ведерко в интерфейсе мигнуло, заполняясь до самых краёв.

И в следующий миг мой внутренний мир будто взорвался светом.

В это же время далеко в лесу, глубоко под корнями могучих деревьев старый алхимик медитировал в пещере, освещённой магическим светом.

Семь алхимических котлов парили вокруг его скрещенных ног, медленно вращаясь по сложной траектории. Травы, порошки и жидкости внутри них кипели, смешивались, трансформировались под воздействием направленной воли мастера.

Игнис работал над формулой, которая занимала его последние сто лет. И впервые за всё это время он чувствовал, что близок к разгадке.

Но тут, со стороны озера послышался всплеск духовной энергии.

Игнис открыл глаза. Котлы замерли, а их содержимое перестало бурлить.

Что там происходит? Его сознание скользнуло сквозь каменные стены пещеры, пронеслось над лесом, обогнуло скальные выступы и достигло озера за считанные мгновения.

Там, на берегу, стоял Ив.

Закатное солнце превратило его силуэт в тёмную фигуру на фоне золотого неба. В опущенной руке мальчишка держал пустую пиалу.

И тут тело парня вспыхнуло.

Золотисто-серебряный свет охватил его целиком. По сиянию пробежали тёмные прожилки, похожие на трещины в раскалённом металле. Или на корни дерева, уходящие глубоко в землю.

Игнис приподнял бровь. Мальчишка так быстро прорвался на шестой уровень?

Да, без сомнения это шестой уровень Закалки Тела. Первая граница, где практик получает способность выделять духовную энергию вовне. Это и объясняло появление вспышки и свечения вокруг него.

Старый алхимик пристальнее вгляделся в энергетическую структуру паренька, оценивая качество прорыва.

Его духовное основание отличалось выдающимся качеством. Энергия в теле была невероятно плотной, заметно превосходя типичный уровень для практиков его ранга. Металлическая стихия, вплетённая в поток силы, укрепила его кости до такой степени, что они могли с лёгкостью раскалывать гранит.

Мальчик, у которого не было ни одной звезды таланта. И всё же он сумел добиться того, на что у одарённых учеников уходят месяцы, а порой и годы.

Игнис усмехнулся, одобрительно кивая головой.

У этого паренька было кое-что посильнее звезд таланта гениев из различных сект. Его бескрайная упертость и уверенность в достижении своих целей. И именно это качество зацепило старика в пареньке.

Старый алхимик закрыл глаза, возвращаясь к своей работе. Котлы снова пришли в движение, травы забурлили, формула продолжила своё развитие.

Но на его губах все еще играла лёгкая усмешка.

Я стоял на берегу, глядя на свои руки. По предплечьям ещё пробегали отголоски золотисто-серебряного сияния, а под кожей проступали тёмные прожилки,