Тихие люди - Пол Клив

– Пожалуйста. Я умоляю тебя, скажи мне, где Зак.

Томпсон опрокидывает в себя остаток виски и, рассматривая стакан, предлагает:

– Сперва скажи, где телефон Лизы, а потом я скажу, где Зак. Обещаю.

– У меня в кармане. В правом.

Я наклоняюсь влево, чтобы детектив мог достать его. Что-то, лежащее в левом кармане, впивается мне в бедро, и еще несколько секунд я гадаю, что там такое. А это – кусачки, которые я взял из сарая, чтобы срезать ломик с рамы горного велосипеда. Томпсон подходит и тычет мне в живот глушителем пистолета, вытаскивая наш запасной мобильник из моего кармана. Потом возвращается на диван и поднимает стакан. Тем временем я еще сильнее заваливаюсь влево, чтобы натянуть ткань шортов и приподнять карман с кусачками ближе к связанным за спиной рукам.

Не замечая моих усилий, Томпсон разглядывает стакан в руке.

– Ваш сын мертв, мистер Мердок.

– Врешь.

– Нет, это правда. Причем это ты, ты сам убил его, собственными руками.

– Что за бред ты несешь, черт тебя побери?

– Он был под домом.

– Под каким еще домом?

– Под домом Питтмана. Там была устроена потайная комната. Секретная камера.

– Что за камера?

– Где он держал своих мальчиков. Там Зак и находился, в комнате под домом Питтмана, но прошлой ночью ты явился и все спалил. Сжег вместе с Заком.

– Брехня.

– Ты убил собственного сына, Мердок. Я засунул его туда, а ты стал его убийцей. Судя по всему, теперь мы оба попадем в ад.

Вскочив, я бросаюсь на Томпсона, но он готов к нападению. Коротко размахнувшись пистолетом, он наносит удар мне в висок, и все вокруг мигом погружается в темноту – даже прежде, чем я успеваю рухнуть на пол.

Глава девяносто вторая

Мир окрасился в оранжевые тона, и сначала я не понимаю почему. Что-то, связанное с огнем. Это могло бы объяснить яркое свечение, но не пульсирующую головную боль. Или то, где я оказался.

Плотно сомкнув веки, я стараюсь изолировать себя от света, чтобы повторить попытку впустить мир в свое сознание. На этот раз мне удается узнать гостиную тестя и тещи. Я сижу, привалившись к дивану. Телевизор включен, оттуда и исходит оранжевый свет. Идет какой-то фильм… или нет, судя по бегущей строке в нижней части экрана… значит, выпуск новостей. Это репортаж о каком-то пожаре. Один из домов, сгоревших прошлой ночью? Скорее всего. Съемка пожара резко прекращается, и на экране возникают темные кадры с развороченной, черной от сажи постройкой, – далеко не все стены еще стоят вертикально, крыша обрушилась, часть каркаса окружена подпорками. Да, я узнаю его. Это дом Лукаса Питтмана, сгоревший вчера ночью, а сегодня он уже обращен в дымящиеся руины, и…

Зак.

…его темное нутро выставлено на всеобщее обозрение; толпа зевак разглядывает остатки мебели – точно так же, как в последние несколько дней они пялились на наш дом. На заднем плане суетятся люди в ярких жилетах, полицейские…

Зак был внутри.

…бродят вокруг сгоревшего дома. Похоже, все они что-то ищут, ковыряясь в обломках. На улице лежит большой кусок крыши. На экране появляется лицо репортера, который что-то говорит на камеру, – это мой старый знакомый с закатанными до локтей рукавами. Я не слышу его слов из-за звона в ушах и думаю о…

Зак был внутри.

…том, откуда этот звон мог бы взяться. Меня ударили. Кто? Томпсон. Я поворачиваю голову вправо – и вот он, на диване, смотрит на меня.

– С возвращением, – говорит он, хотя я скорее читаю по губам, чем слышу его.

ЗАК БЫЛ В ДОМЕ. В ТОМ САМОМ ДОМЕ, КОТОРЫЙ ТЫ СЖЕГ.

Грядет буря. Я чую нарастающий рокот, он вытесняет звон из моей головы, и стены гостиной начинают плавно раскачиваться; подпрыгивает давление. Я силюсь разорвать пластиковые наручники и чувствую боль, когда они врезаются в плоть запястий, но без всякого толку. Гостиная кружится. Оглядываюсь на Томпсона – тот указывает на телевизионный экран. Сквозь громовые раскаты я слышу, как Закатанные Рукава рассказывает о найденной под домом потайной комнате, доступ к которой открылся, когда упавшая крыша проломила сгоревшие половицы в прихожей. Я чувствую, как учащается сердцебиение и подскакивает температура, но не ощущаю своего тела. Пульс колотится в висках набирающим темп барабанным боем.

Я пытаюсь встать, чтобы снова кинуться на Томпсона, но не могу шевельнуться. Тело совсем меня не слушается, зато стены перестают качаться, давление слабнет, а грохот барабанов стихает вдали. Буря миновала. Она прошла стороной, и все будет хорошо.

Все хорошо, потому что Зака не было в той комнате.

Зак жив.

Невозможно, чтобы я убил его.

Закатанные Рукава сообщает, что часть крыши все еще блокирует доступ в комнату, но уже известно, что та заполнена водой, и, по различным оценкам, на откачку уйдет от одного до четырех часов.

Без разницы.

Зака там не было, и все будет хорошо.

Перед домом стоит детектив Кент. На ней строительный шлем, ярко-оранжевый жилет и спущенная на шею грязно-белая защитная маска. Интересно, сколько звонков от нее я пропустил на этот раз? Приедет ли она сказать, что с Заком все в полном порядке, или слишком занята? Всю сцену заливает яркий свет прожекторов, отчего все, кто попадает в кадр, выглядят бледными, будто лист бумаги. Сотни людей явились посмотреть на разбор завалов, но они это напрасно. Внизу экрана пробегает строчка: «Под домом ужасов найдено мертвое тело», но это неправда.

– Без пожара, – говорит Закатанные Рукава, – комнату и Зака, возможно, никогда бы не нашли.

Я качаю головой: телевизор бессовестно лжет. Томпсон выключает звук.

– Полиция сумела просунуть туда камеру. Изображение не отличается качеством, но уже ясно, что внизу есть тело. Ребенок. И, вынужден напомнить, я точно знаю, что это Зак, ведь я сам доставил его туда.

А ведь она пыталась тебя предупредить. Эллен Баркли. Ты чуть не сжег ее заживо вместе с домом, и она тебя предостерегла. Эллен говорила, что может случиться нечто подобное. Что ты сделаешь то, о чем потом пожалеешь.

Она.

Черт возьми.

Тебя.

Предупреждала.

А ты не прислушался. Сразу после того, как едва не сжег Эллен прямо в кровати, ты подумал: «Эй, а чего бы не попробовать еще разок?» Ты убил Зака.

Я представляю себе обугленную руку Райана Бейтса, которую видел вчера в морге. Теперь так выглядит и Зак – или, по крайней мере, выглядел бы, окажись он в доме. Только его там не было. Закатанные Рукава, бегущая строка, Томпсон, а теперь еще и мистер «Что, если?» –