Тихие люди - Пол Клив

Опять поворачиваюсь к Томпсону:

– Но это ведь не Зак.

– Это он. Хотел бы я, чтобы Зака там не было, но это он.

Я мотаю опущенной головой. Больно. Покусанная Каном рука пульсирует, спину ломит, но руки и спина заживут, и уже завтра я смогу подбросить Зака в воздух, и поймать его, и развеселить до обычного задорного хохота.

По телевизору показывают угол сгоревшего дома. Внешняя стена рассыпалась, и теперь видны остатки прихожей. Люди в касках пытаются о чем-то договориться, присев на корточки вокруг оставшегося лежать там куска крыши.

– Питтман не забирал у вас сына, – сообщает Томпсон.

Теперь на экране возникает фото маленькой камеры на оптоволокне. Ее легко просунуть в самые узкие щели. Вероятно, дикторы объясняют, как она работает.

Я продолжаю дергать наручники. Чувствую, как по ладони течет свежая кровь. Нужно обрести свободу. Нужно найти Зака.

Ты еще не забыл про кусачки? Помнишь, где они?

Я скольжу по дивану, сдвигая кусачки ближе к рукам.

– Зак живой. Питтман перевез его куда-то еще утром. Или вечером накануне. Детектив Кент так мне сказала. Все будет хорошо.

– Нет, не будет, – фыркает Томпсон и тянется за новой порцией виски.

– Просто я хочу вернуть своего сына.

– Я знаю, чего тебе хочется, Мердок, отлично знаю. Только без шансов.

– Перестань так говорить.

– Ты хочешь услышать, что на самом деле произошло, или как?

– Нет, если ты и дальше будешь нести околесицу.

– Это чистая правда.

– Вот видишь? Ты опять за свое!

– Я ни словом не соврал. Ты сам заявил, что хочешь услышать всю правду. Если не хочешь, можем обойтись и без этого. Закончим прямо сейчас.

– «Закончим»?

– Не тупи. Сам понимаешь, к чему идет. Ну и как поступим?

– Я хочу знать правду.

– Так я и думал. Позволь начать с самого начала…

Глава девяносто третья

– Первое, что тебе стоит уяснить, это то, что жена не питает к тебе неприязни, но и не любит. Она говорила, ваш брак увял много лет назад, по большей части из-за Зака. Она любит сына, но Зак, по ее же словам, лишил ее радости жизни.

– Лиза никогда бы такого не сказала.

– Мы познакомились с полгода тому назад в книжном магазине. Она стояла там, листая книги в мягких обложках, и я делал то же самое. Лиза… она из тех, кого сразу замечаешь, хотя позже, гораздо позже она говорила, что уже не помнит, когда ты в последний раз смотрел на нее… ну, такими глазами, по крайней мере. Мне кажется… это самое обычное дело, так ведь? Моя собственная жена… то есть моя бывшая жена, она жаловалась точно на то же.

У меня отчаянно болит рука, и я чувствую, как раны от собачьих укусов открываются и кровоточат по новой, когда тянусь в карман за кусачками. На экране телевизора беззвучно шевелит губами Закатанные Рукава, вставший перед домом Питтмана, – можно не сомневаться, врет без стеснения про то, что Зак все еще там, внизу. Чем нелепей ложь, тем выше рейтинг канала, правильно? Следует резкий поворот камеры в сторону: там детектив Кент садится в машину. Собирается приехать сюда и наврать мне?

– Лиза стояла у полки и читала спинку одной из книг, а я остановился рядом и сделал вид, что занимаюсь тем же, но на самом деле не сводил с нее глаз… – продолжает Томпсон, поднося к лицу стакан с остатками виски. – Я спросил, не посоветует ли она что-нибудь почитать, а она спросила, по вкусу ли мне детективные романы, и я ответил: «Ого, неужели настолько очевидно, что я – полицейский?» Наверное, думал, она решит, что это круто. Но Лиза сказала: «Ничего подобного» – и добавила, что я держу в руках детектив. Я не удержался от смеха, и она тоже рассмеялась…

Мне наконец удается дотянуться до ручки кусачек в кармане; тело понемногу избавляется от сковывающего онемения. Неутомимый Кан продолжает царапать дверь гостиной, желая ворваться к нам и завершить то, что начал.

– А вы неплохо так повеселились, – замечаю я.

– Я спросил, читала ли она этот роман, и она ответила: «Да», а я спросил, понравится ли он мне, по ее мнению. И она ответила: «Надеюсь, что так, – в конце концов, мы с мужем очень старались, когда писали его». Меня огорчило, что она замужем, но, знаешь, Лиза мне приглянулась, я еще никогда не общался с писателями и поэтому сказал: если ей когда-нибудь понадобится познакомиться с деталями полицейской работы, я с удовольствием помогу. Она сказала, было бы здорово, у нее действительно есть несколько вопросов, так что, если я никуда не тороплюсь… Ну, ты же и сам знаешь, как это бывает, да? Сегодня пьешь с кем-то кофе, завтра слушаешь жалобы на жизнь, через неделю вы вдруг оказываетесь в одной постели, а потом тебе рассказывают о планах бросить мужа и подать на развод…

Ручки кусачек зацепились за складку в кармане. Поерзав еще немного, я все же высвобождаю их, но ручки выскальзывают из пальцев.

– Ваша писательская карьера шла на спад. Лиза, назвав это проклятием «второго эшелона», объяснила, что издатели не станут вкладывать серьезные деньги в рекламу ваших новых книг. Она сказала, вы могли бы создать детективный роман года, но что толку, ведь поддержать его рекламной кампанией издатель все равно не захочет. Вашей карьере не повредил бы хороший толчок. Нечто грандиозное.

– Похищенный ребенок, – догадываюсь я.

– Эта идея возникла далеко не сразу, но, в общем, в итоге Лиза остановилась на ней. Она знала, что в первую очередь под подозрение всегда попадают родители. Но решила, мы сможем представить все так, словно в ваш дом проник кто-то со стороны; тогда покажется, что Зака похитили, но, усложнив инсценировку, мы посеем в этом сомнения. След от твоего ботинка был ее идеей, как и покупка новой коробки для игрушек. Должен сказать, это был умный ход, и ей пришлось помучиться, подбирая коробку нужной прочности. Одежда Зака, твои ботинки – это ведь я придумал подкинуть их в тот мусорный контейнер. Знал, что на той улице баки постоянно переворачивают и, если опять повалить их, люди спишут все на детские шалости. То есть обнаружение улик предстанет чистой случайностью. Поэтому-то я и связался с Далласом Локвудом, слил ему сведения об этой находке. Другого выхода не было, ведь твой телефон отслеживали в участке. Кент предположила: если это ты выкинул одежду, то обязательно за ней вернешься.