Город Гоблинов. Айвенго II - Алексей Юрьевич Елисеев

— Не дёргайся, — сказала она спокойно, без напряжения в голосе, как будто предлагала ему чай. — И проживёшь ещё немного.

Я перевёл дыхание, чувствуя, как колет в боку от резкого движения, и только теперь смог нормально посмотреть на того, кого мы повалили. Перед глазами всплыло полупрозрачное системное окно, нарушающее реальность своей искусственностью.

Гоблин. Герой. Ранг F. Уровень 8.

Я уставился на эти строки, потом снова на него, пытаясь соотнести слова системы с тем, что лежало подо мной. Да, теперь вблизи это читалось без всякой системы, просто глазами. Ростом он был где-то мне по грудь, может, метр сорок пять, может, чуть выше. Тёмная, почти чёрная кожа на лице и кистях выглядела не как загар и не как сажа, а именно как свой, родной природный пигмент. Пропорции были вроде бы вполне себе гуманоидные, но в сумме всё равно выходил «не человек»: слишком компактный торс, слишком длинные руки относительно тела, слишком лёгкая, сухая и подвижная конституция, слишком цепкое, злое напряжение во всём теле, которое не ослабевало даже сейчас, когда он был прижат к земле. Одежда на нём была охотничья, многослойная, местами из грубой ткани, местами из кожи, хорошо приспособленная под холод и ходьбу по снегу, сшитая с умом. Не просто дикарь из кустов, и точно не случайная жертва.

— Это гоблин, — произнесла Молдра, играя роль Капитана Очевидность.

— Я заметил, — ответил я, всё ещё держа его руку за спиной и чувствуя, как он пульсирует под моими пальцами, готовый снова биться. — Меня больше интересует, какого рожна он герой.

Пленник дёрнулся подо мной, пытаясь приподнять голову из снега, чтобы посмотреть на нас, и я вдавил его обратно, не сильно, но настойчиво.

— Лежать! — скомандовал я, и сам удивился, что в голосе звучала скорее усталость, чем гнев.

Он рыкнул что-то глухо-матерное, скорее от злости, чем от страха. Я перехватил его руку удобнее и только теперь почувствовал, насколько он напряжён — как стальная проволока.

— Молдра, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от системной строчки, которая висела перед глазами и не исчезала. — Объясни-ка мне по-быстрому. Герой — это кто? И чем он отличается от игрока?

— Конечно, ты не знаешь… — сухо ответила она, и я услышал, как она слегка передвинула ногу, готовясь к возможному рывку. — Юнит — самая нижняя ступень системных рангов в Системе, ниже только монстр. Несколько строчек интерфейса, никакой личной комнаты, никакой филактерии, минимум системных прав, привилегий и лута. Но пользоваться системным оружием и артефактами может, уровни брать может, навыки — тоже, хотя хуже, не все или с серьёзными ограничениями. Герой — выше, чем юнит. Интерфейс хоть и урезанный, но имеется, есть базовые системные навыки вроде системного языка и справки, лут у них бывает чаще, иногда они получают задания или шанс подняться дальше. Но до игрока им всё равно далеко. Хотя это уже не просто расходный материал.

— А игрок героем стать может? — спросил я, и вопрос возник сам собой.

— Конечно, — ответила Молдра. — Если Система решит, что ты не дотянул или плохо старался. Или если сам согласился на понижение…

Я посмотрел на прижатого к снегу гоблина уже другими глазами, с новым пониманием. Это не просто местный охотник или дикий зверь, а кто-то, кого уже прогнали однажды через мясорубку Системы. А как известно, фарш невозможно провернуть назад.

— Ну что ж, — сказал я, и в моём голосе звучала уже не угроза, а какое-то странное, почти товарищеское понимание, потому что я сам, в конце концов, был всего лишь на ступень выше в пищевой цепи. — Высшее существо сказало, что ты системный язык понимаешь. Поговорим?

Пленник хрипло засмеялся сквозь набившийся в рот снег, будто находил сложившееся положение исключительно забавным или просто решил напоследок продемонстрировать полное пренебрежение к собственной смерти. Я перевернул его на бок, крепко ухватил за жёсткий воротник и рывком заставил поднять голову, пока он не перестал упираться. Лицо его облепил колкий утренний наст, смешавшийся с очевидной злобой, губы болезненно кривились, при этом тёмные глаза щурились на свет.

— Кто ты? — спросил я, глядя сверху вниз.

Он упрямо промолчал, плотно сжав челюсти.

— Я спросил, кто ты…

Гоблин медленно оскалился, вложив в эту гримасу ровно ту долю откровенной издёвки, которой обычно с избытком хватает для мгновенной реакции человека, и без того раздражённого холодом и бесконечным напряжением. Я совершенно не планировал выбивать из него дух, не размахивался и избегал вкладывать корпус, решив просто коротко ударить по зубам тяжёлой кистью, чтобы перевести наше общение в более конструктивное русло. Главная проблема заключалась лишь в том, что после недавних системных изменений я совершенно перестал адекватно оценивать собственную физическую силу.

Его голова мотнулась в сторону с такой неестественной резкостью, будто шею дёрнули невидимой верёвкой, изо рта на белый наст густо брызнула тёмная кровь, следом шлёпнулось нечто мелкое и твёрдое, подозрительно напоминающее пару зубов. Пленник мгновенно обмяк в моих руках, безвольно уткнувшись разодранной щекой в ледяную крошку, пока я замер над ним с лёгким чувством неловкости.

Молдра перевела внимательный взгляд сначала на бесчувственное тело, потом на моё лицо, оценивая результаты проведённой дипломатической работы.

— Тонко, — произнесла она ровным голосом. — Твой подход исключительно располагает к доверительной беседе.

— Я не этого хотел… — ответил я с максимальной честностью, разглядывая окровавленный снег. — Точнее, я собирался проявить настойчивость, только вышло чересчур убедительно.

— У тебя весьма своеобразная манера вести переговоры с пленными.

— Зато абсолютно искренняя.

Она тихо цыкнула языком, плавно опустилась рядом на корточки, предусмотрительно оставив копьё под рукой, и положила узкую ладонь прямо на шею гоблина. Прикосновение выглядело сухим и деловым, лишённым всякой заботы, в точности повторяя те движения, которыми она совсем недавно собирала по частям меня самого. По её тонким пальцам почти сразу побежало знакомое мягкое свечение, возвращающее жизнь в изломанную плоть.

— Сейчас он придёт в себя, — сказала Молдра, продолжая наблюдать за пульсирующей магией. — Если ты ещё раз случайно забудешь о разнице в весовых категориях, я лично выбью тебе зубы для симметричного восприятия картины мира.

— Вполне справедливое замечание, — грустно вздохнул я.

Магия впиталась в избитое тело слишком стремительно для человека, который буквально минуту назад собственноручно пытался организовать пациенту срочное стоматологическое вмешательство. Гоблин судорожно дёрнулся, тяжело закашлялся, выплюнул на снег густой красный сгусток и поднял отяжелевшую голову, откровенно морщась от фантомной боли. Теперь его прежняя животная злоба смешалась с вполне