Янакуна - Хесус Лара

Она Вайра — и все. Так ее звали и мать, и покойный отец, так, и только так, ее звали брат и се­стренки, так ее звали все ребята в горах. Это имя вошло в нее вместе с молоком матери, вместе с приятно хру­стящими зернами поджаренного маиса, с вкусными ле­пешками и холодной водой из глубокого колодца. Почему же это имя решили теперь изменить? Нет. Пусть ее бьют, словно глупое животное, она от своего имени не отка­жется. Когда-нибудь они поймут это.

Время шло, а обязанностей у Вайры прибавлялось. Кроме уборки комнат и двора, кроме чистки хлева, к ней постепенно перешла работа, которая раньше лежала на донье Элоте. Вайре становилось все труднее, и, вспоми­ная свои первые дни у хозяев, она убеждалась, что про­шлое было совсем не таким страшным. Если не считать побоев, то жаловаться было почти не на что. А когда хо­зяйка гнала чичу, было совсем хорошо. В ту пору Вайра ела досыта. Чего же еще? Впрочем, и теперь, когда гото­вилась чича, девочке кое-что перепадало. Донья Элота только руководила, а мелкими делами ведала Вайра, и своего она не упускала. Вайра блаженствовала, она вы­пивала несколько тутумов56[56] пенки с прокипевшей барды, сосала ханчхи57[57], пока у нее не сводило челюсти, и наеда­лась кхеты58[58]. Как только котлы закипали, Вайра долж­на была накладывать кхету в кулечки из маисовых листьев! К сожалению, донья Элота не была слепой, однажды она обнаружила запасы кхеты между ба­раньими шкурами, на которых спала Вайра, и страшно избила ее. С тех пор девочка стала очень осторожной.

Но если запрещалось делать запасы, то при изготов­лении чичи Вайра вполне могла полакомиться таким вкусным блюдом, как кхайма кхета59[59], которой остается много. Дети обожают ее, кроме того, кхайма кхета идет на корм свиньям. Как только по улице разносился чудес­ный аромат кхеты, к дверям, как мухи на мед, слетались тощие и оборванные ребятишки бедняков с давно не мы­тыми кувшинами в грязных ручонках. Донья Элота раз­давала кхету только тем, кого знала в лицо, приберегая большую часть для свиней. Вайра же, если хозяйки не было дома, давала кхету всем, кто пришел. «Пусть лучше люди едят», — думала она, наполняя кувшины детей. Понятно, ей не поздоровилось, когда донья Элота одна­жды поймала ее за этим занятием.

- Ишь, какая добрая!.. — закричала она, хватая Вайру за волосы. — Твоя, что ли, кхета?.. Вот я тебе по­кажу!

Ребятишки кинулись врассыпную, но Вайра, хоть и плакала от боли, не раскаивалась в своей доброте.

Донья Элота разрешала пить кхету целых два дня после-того, как чича была готова. И Вайра вместе с обо­ими ниньо поглощала тутуму за тутумой. Но на третий день счастье кончалось: наступала очередь свиней.

Пока кхеты было вдоволь, Вайра не подбирала объ­едков с хозяйских тарелок и не вылизывала горшков пе­ред тем, как их мыть, она даже не ела своей порции, при­прятывая ее на черный день. Но порции были так малы, что, после того как кхета переходила к свиньям, голод опять начинал мучить Вайру и она снова принималась вылизывать тарелки и чугуны. На полдник мальчикам выдавали по куску хлеба, который Вайра покупала в пе­карне, служанке хлеба не полагалось. Приходилось тер­петь до ужина. Вайра, бывало, не могла удержаться, чтобы не отщипнуть хотя бы крошечку от порций Фансито и Хуанорсито, а они, обнаружив это, ревели и бежали жа­ловаться. Тогда свершался акт правосудия. Появлялась хозяйка с кнутом и, хлестая Вайру, приговаривала:

- Не смей жрать то, что приготовлено для хозяев, обжора!.. Не воруй, как голодная собака. Я и так кор­млю тебя целый день с утра до ночи!..

Чем меньше кормили Вайру, тем больше загружали работой. Раньше за водой к источнику (вода из колодца была солоноватой) хозяйка ходила сама. Теперь Вайра по нескольку раз в день бегала с большим тяжелым кувшином, который становился еще тяжелее, когда она набирала воду. Раньше донья Элота помогала ей напол­нять котлы, когда гнали чичу, теперь Вайра делала это одна. Даже пищу, правда под бдительным присмотром хозяйки, готовила теперь служанка, и плохо ей прихо­дилось, если обед оказывался невкусным или не таким обильным, как рассчитывала донья Элота.

Жизнь Вайры немного скрашивалась только тогда, когда в доме поселялась очередная невеста, слушавшая перед свадьбой наставления священника, который учил ее закону божию и беседовал с ней перед таинством брака. На несколько дней Вайра обзаводилась подругой, помогавшей ей в работе и проводившей с ней все время, кроме часов, отведенных для беседы со священ­ником. Вайра делилась с каждой из них своими горестями и обидами и не чувствовала себя так одиноко. Но срок проходил, подруга покидала дом священника и выходила замуж, а Вайра снова оставалась одна, постоянно голод­ная и замученная непосильным трудом.

Голод был невыносимым, ведь Вайра росла и к тому же работала, как взрослая. Однажды, когда бедняжка, глотая слюни, смотрела, как мальчики едят вкусный хлеб из пекарни, у нее от обиды и зависти выступили слезы. Донья Элота, от глаз которой ничто не могло укрыться, спросила, чего она хнычет.

- Я очень хочу есть, — созналась Вайра.

- Стыда у тебя нет, обжора! — закричала хозяйка. — Вы только послушайте: она голодная! Вон валяется сви­ной навоз, который ты не убрала. Иди сожри его, если проголодалась...

Как-то раз Вайра не выдержала и вытащила из чу­гуна, в котором готовился ужин, кусочек мяса и несколько картофелин. Донья Элота — она была поистине ясновидящей — разумеется, заметила это. Вайру не стали бить. Ее наказали похуже. На ночь ее отправили в хлев, не позволив захватить с собой подстилки, а на следую­щий день вообще не кормили. Хозяйка объявила, что для искупления такого страшного греха Вайра должна по­ститься целые сутки.

- Надо ее как следует помучить, — сказала донья Элота мужу. — Иначе она так начнет воровать, что нам нечего будет есть.

- Татай ячан!.. — прохрипел дон Энкарно. — Вору надо сразу отрубить руку...

Именно тогда на семейном совете было решено окон­чательно приобщить служанку к католической вере. Надо сказать, что последнее время падресито забросил занятия с Вайрой и катехизис, по которому они занима­лись, покрылся пылью. За год Вайра еле-еле выучила «Отче наш». Дальше продвигаться падресито не мог, потому что Вайра не понимала испанского, а он не знал кечуа.

Теперь, после грехопадения Вайры, решили од­новременно обучать ее и катехизису и испанскому языку. По вечерам, когда Вайра кончала работу, она шла к па­дресито. Если девочка внимательно слушала й