Янакуна - Хесус Лара

и старательность Вайры. «Вот что я из нее сделала за год, — думала она с гордостью. —Да, мои труды не пошли прахом. Еще год-два — и я смогу отдохнуть...» Она даже заметила наконец, какая Вайра худая и грязная, стала давать ей больше еды и разрешила купаться в ис­точнике и стирать белье.

Вскоре Вайра снова встретила мать. Когда Сабаста приблизилась к ней, слезы брызнули из глаз девочки. Мать еще больше постарела и была одета в ужасные лохмотья. Сабаста тоже расплакалась. На этот раз обе очень разволновались и между ними завязался долгий разговор. Каждой было что рассказать. Вайра рассказала об ужасном происшествии с саламандрой. Она клялась, что говорит правду, одну правду. Сабаста была поражена, она уже слышала подобные истории; Масика и Сату тоже видели, как реалы цепочкой катились к реке. По­том Вайра расспросила мать о братишке и сестренках. Тили все же отдали в дом управляющего. Сабаста не смогла заплатить за овец, погибших по вине Вайры, поэтому пришлось пожертвовать сыном. Управляющий, правда, приплатил ей немного... Самых младших при­строить пока не удалось: уж слишком они малы. Пользы от них никакой, только едят, а прокормить их нелегко, С торговлей у Сабасты ничего не получилось. Землю возвратили помещику, потому что денег на пеонов не хватало. Из хижины их пока не выгоняют, но за нее нужно вносить арендную плату...

Вайра своим детским умом лишь смутно могла по­стичь размеры нищеты, в которую впала ее семья.

- Мама, можно я вернусь домой? Я теперь многое умею делать. Я бы помогла тебе...

-Нельзя дочка, нельзя. Ты уже не моя.

- Мы бы отдали им деньги.

- За всю жизнь нам не собрать столько!

— Значит, я навсегда останусь рабыней... — просто­нала Вайра.

Они помолчали. Когда Сабаста повернулась, чтобы уходить, Вайра попросила ее прийти завтра.

- У меня есть несколько реалов, — сказала она, — я берегу их для тебя.

- Откуда ты берешь деньги? — встревожилась Са­баста.

- Мне дает тата священник, — не моргнув, объяс­нила Вайра. — Он хорошо ко мне относится. Он учит меня молиться и еще испанскому языку. Когда я хорошо, занимаюсь, он дает мне реал, а иногда и два. Только он предупреждает: «Не говори об этом моей матери, а то она все отберет...»

Сабаста поверила и пришла на другой день, как они уговорились. Девочка высыпала полную горсть монет, сверкавших, будто вода в ручейке. При виде такого ко­личества. денег Сабаста испугалась. Устремив на дочь пристальный взгляд, она сказала:

— Это не твои деньги. Тата священник не может дать глупой девчонке столько монет. Уж не воруешь ли ты? Говори правду, бесстыдница. А не то я сама все узнаю у таты священника...

- Не бойся, мама, я не воровка, — спокойно возра­зила Вайра, и голос ее звучал искренне. — Тата священ­ник каждый вечер рассказывает мне, как плохо воровать. «Тот, кто ворует, при жизни попадет в тюрьму, а после смерти в ад», — всегда говорит он. А я, мама, не хочу ни в тюрьму, ни в ад...

Девочка прочла целую проповедь против воровства и так толково изложила содержание седьмой и десятой заповедей, что Сабаста заслушалась, радуясь тому, как поумнела дочь и сколько она знает. Вайра совсем заго­ворила мать, и та, так и не поняв, откуда взялись день­ги, заторопилась, чтобы поскорее купить мяса и хлеба для детей.

Когда Вайра вернулась в хозяйский дом, настроение у нее упало. Она поняла, что совершила ошибку: не надо было показывать матери столько денег сразу, лучше бы давать понемногу при каждой встрече. Но она не выдер­жала. У матери было такое измученное лицо. А платок! Заплата на заплате, будто он сшит из одних заплат... Теперь все погибло. Мать, наверное, пойдет к тате свя­щеннику. Вайре стало страшно... Хозяйка ни за что не простит ей кражу. Она переломает ей все кости, а потом отправит в тюрьму. Вечером Вайра долго молилась святым, имена которых она знала, чтобы они избавили ее от тюрьмы. Во сне ее преследовали кошмары: вот ей отрубили обе руки, а ноги заковали в кандалы, точно такие, какие были на преступнике Микулу, державшем в страхе всю долину, когда его поймала полиция.

На следующее утро Вайра немного успокоилась. Она несколько раз подбегала к воротам посмотреть, не идет ли мать. Но Сабаста не пришла, значит, поверила. По­степенно страхи Вайры рассеялись, и она повеселела. Святые, видно, услышали ее молитву. Да, да, услышали, ведь она покаялась...

Во время этих переживаний Вайра старалась не смотреть на копилку доньи Элоты и, молясь святым, дала зарок, что никогда в жизни больше не возьмет ни монетки, хотя бы ребятишки и мать умирали с голоду.

Однажды, когда хозяйки не было дома, Вайра раз­давала кхету столпившимся у ворот детям. Вдруг она увидела, как ее маленькая сестренка Паскита торопливо семенит по улице с кувшинчиком в руках. Почти в ту же минуту Вайра обнаружила, что хозяйка уже возвра­щается. Вайра все же успела разделить между детьми остатки кхеты и шепнуть Паските, чтобы она подождала ее на пустыре по ту сторону дома. Видно, святые, ко­торым в подобных случаях Вайра никогда не забывала помолиться, помогли ей, и донья Элота ничего не заме­тила. Но, когда Вайра с наполненным кхетой кувшинчи­ком подошла к высокой стене, отгораживавшей двор хозяев от пустыря, она поняла, что плохо молилась. Де­вочка хотела на веревке спустить кувшин сестре, однако то ли стена была слишком высока, то ли Вайра слишком мала, но взобраться на стену ей не удалось. Не пить же кхету самой. Подумать только, бедняжка Паскита бе­жала со всех ног, узнав, что у доньи Элоты раздают кхету. Как же быть? Вайра не принадлежала к числу нерешительных. Она не любила долго размышлять и предпочитала действовать. Вайра быстро направилась к корралю, оглянулась по сторонам, затем пошла к своей кассе и вытащила новенькую кредитку. Потом вернулась к стене и, положив в кредитку камешек, пере­бросила его через стену.

- Паскита, — тихо сказала она, — отнеси эту кра­сивую бумажку маме и приходи сюда через неделю.

Но когда Паскита убежала, Вайру охватила преж­няя тревога. А вдруг мать пойдет к хозяевам узнавать, откуда у нее такие деньги? Что сказать тогда? Мама может погубить ее. И Вайра начала молиться про себя. О святые угодники, святые мученики, все святые! Спа­сите меня, спасите!.. Конечно, они спасут... Не бессердеч­ные же они! А если они допустят, чтобы все раскрылось, если они