Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

понтонные мосты, по которым в столицу люди добирались из южных провинций. Однако мост Траяна расположен на самой отдаленной границе Рима и был построен практически в то же время, когда Римская империя усмиряла Дакию. Длина, ширина и качество строительства моста сравнимы или даже превосходят мост Марко Поло, что свидетельствует о стратегических амбициях, технических возможностях и экономическом уровне римлян. Однако после возвышения варваров Римская империя сократила линию обороны, и мост превратился из оружия для контроля над врагом в инструмент для его финансирования, поэтому деревянный настил был демонтирован и сожжен.

Остатки моста Траяна сегодня уже не узнать, но на современных фотографиях древнеримских руин мы часто можем увидеть «каменные мосты» высотой более дюжины этажей, длину которых не охватить взглядом, с арками высотой в 3–4 этажа. Иногда они простираются над журчащими ручьями, порой пересекают необитаемые долины, а то и проходят через центры городов. Эти каменные мосты стали еще одной важной особенностью Древнего Рима — надземным акведуком. Исток этого пути обычно находился в горных районах за пределами города, и в качестве источника инженеры выбирали горы с лучшим качеством воды. Наклон пути должен был быть тщательно спроектирован и аккуратно построен, чтобы обеспечить плавный и быстрый поток. Поскольку водные пути проходят через горные районы и должны сохранять наклон, римляне были вынуждены прокладывать множество подземных труб, чтобы пройти через горы, и огромные арочные надземные сооружения, пересекающие долины. По всей длине трубопровода, над и под землей, через каждые 30–40 м были проделаны отверстия для входа и выхода обслуживающих рабочих. Сеть водных путей также включала ряд узлов — очистные пруды, водохранилища, общественные бассейны и бани, частные пункты отведения «водопроводной воды». Только в Риме было построено 11 таких водных путей с ежедневной пропускной способностью более 1 млн т воды, а потребление воды на душу населения превышало аналогичный показатель в современном Пекине[47]. Самый длинный из них, Аква-Марция, имеет протяженность 91 км. При этом он еще не был самым длинным водным путем в империи: самый длинный находился в Карфагене (современный Тунис), его общая протяженность составляла 132 км, что эквивалентно расстоянию от Байяндяня до центра Пекина.

Когда такая цивилизация, как Древний Рим, которую можно назвать «инфраструктурным маньяком», рухнула, ее руины оставили будущие поколения в таком же шоке, в каком были мы, когда увидели окаменелости динозавров. В 650 г. население Рима сократилось с миллиона на пике своего развития до всего лишь 20 тыс. человек. Согласно мальтузианской теории, качество их жизни должно было стать намного лучше, чем у римлян во времена Траяна. Однако богатство Рима было результатом процветания промышленности и торговли, а то, в свою очередь, было обусловлено экономией на масштабе благодаря агломерации населения. Когда в Риме проживало всего 20 тыс. человек, уровень жизни мог быть только хуже. Эти неприкаянные души бродили по мегаполису, в котором когда-то жили миллионы людей. Что бы они почувствовали, будь у них время вспомнить о блистательном прошлом? Там, где прежде распускались цветы, теперь лежали руины. Прямо как в игре «Одни из нас».

Почему же померкла слава Древнего Рима? Этот вопрос — ключ к мальтузианской загадке. Если бы Древний Рим процветал и дальше, может, подъем всего человечества начался бы раньше? К сожалению, размышляя о мальтузианской ловушке, экономисты редко затрагивают эту тему. Причина, по которой они могут со спокойной душой избегать этой проблемы, заключается в том, что в рамках мальтузианской теории в Древнем Риме не было ничего особенного: до 1800 г. его экономика была скована мальтузианским эффектом, так что увидеть устойчивый рост дохода на душу населения не представлялось возможным. Экономисты рассматривают то, что историки называют ростом, как путаницу между понятиями «общий объем» и «на душу населения». Предполагать такое, игнорируя факты, — все равно что обрезать ступни, чтобы влезть в обувь.

В китайской культуре на другом конце света также не обошлось без тоски об утраченном величии. Я очень хочу процитировать для читателей отрывок из «Записи прекрасных снов о восточной столице» Мэн Юаньлао[48], написанных на второй год под девизом правления Цзинкан (1127 г.) о городе Дунцзин, который сейчас называется Кайфэн:

Подняв взор, можно было увидеть расписанные лазурной краской великолепные дома с резными балками, богатые павильоны и изысканные беседки, разукрашенные двери за жемчужными занавесками. Увитые резными узорами колесницы состязались в том, чтобы встать на столичных улицах, а быстроногие кони мчались по широким и прямым дорогам, обгоняя друг друга. Глаза слепили украшения из золота и жемчуга, благоухающие воздушные шелка. Новые песни и прелестный смех плыли из ивовых домов по цветочным улицам[49], щебетание флейты и многоголосие струн доносились из чайных домов и винных лавок. Из всех уголков мира наперегонки сбегались сюда, все страны желали сообщаться. Диковинки отовсюду стекались на здешние рынки, изысканный вкус яств со всех концов страны был знаком на здешних кухнях. Улицы были полны цветочным великолепием, весенним поездкам не было числа. Воздух наполняли звуки флейт и барабанов, в нескольких лавках проходили ночные пиршества. Удивительное мастерство увлекало глаз и поражало слух, а роскошь поднимала дух. Полюбоваться ликом императора можно утром второго дня Праздника фонарей, по случаю весенней прогулки к прудам или жертвоприношения небу и земле в павильоне Мэнтин. Часто можно увидеть, как принцессы выходят замуж или наследник государя берет жену. Когда закладывали и сооружали зал государевых предков, отлили и поставили в них большие треножники для жертвоприношений. Если желаешь увидеть певичек, то лучшее время — после того, как в приказах и канцеляриях заканчивается работа и они возвращаются с банкетов во внутренних покоях; если желаешь увидеть возведение в ранг — когда государь вызывает цзиньши[50] после сдачи экзамена, а военный сановник вступает в новую должность. Путешествуя и наблюдая десятки лет, все равно не насмотришься на это вдоволь.

А еще он упоминает улицы за воротами Чжуцюэмэнь:

Лишь те свиньи, которых люди хотят забить, могут попасть в столицу через эти ворота. [И они идут] каждый день до глубокой ночи, в каждом стаде десятки тысяч свиней, но лишь десять с лишним человек могут их гнать. Праздные свиньи [по улицам] не бродят.

Я привожу в доказательство литературные источники, поскольку при оценке уровня жизни древних обществ такие данные, как рацион на душу населения, не могут отражать развитие сектора полезных продуктов. Например, с периода Кайюань династии Тан (738 г.) до династии Южная Сун (1202 г.) номинальная цена зерна увеличилась вдвое, но стоимость перевозки по реке Янцзы упала до 1/5 от первоначальной — логистика при Сун добилась больших успехов [Liu, 2015b]. Но нам сложно включить такую информацию в расчет