Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

традиционное объяснение. Проясним: почему замедляется экономический рост? Какая сила управляет сизифовой судьбой человеческой цивилизации? Начиная со следующей главы мы попытаемся разгадать эту тайну и разрушить последнее оставшееся преимущество традиционного взгляда на историю. Ключ к решению загадки по-прежнему лежит в, казалось бы, простой модели, состоящей из двух частей.

Краткие итоги

• Ловушка долгосрочной бедности все еще существует. Однако описание Древнего мира в терминах мальтузианской стагнации роста недостаточно.

• Доход на душу населения резко колеблется в зависимости от взлета и падения цивилизаций, подобно тому как Сизиф толкает камень на гору только для того, чтобы увидеть, как он снова и снова скатывается вниз. Мальтузианская ловушка по своей форме также представляет собой ловушку Сизифа.

• Важнее всего выяснить, почему рост прерывается, затухает и имеет тенденцию к сокращению, а не распространению.

Часть II. Глубинные потоки

Глава 6. Демографическая воронка

Путеводитель

Часть I книги не раскрывает один вопрос: почему два основных сектора — продукты для выживания и полезные продукты — росли сбалансированно, так что доход на душу населения в Древнем мире не мог обеспечить устойчивого, стабильного и общего прогресса? Ответ я дам начиная с этой главы. Часть II состоит из четырех глав. В главе 6 представлена базовая модель. В главе 7 мы обсудим исторические примеры. В главе 8 смоделируем историю при помощи компьютера. Глава 9 поддерживает замену традиционной теории новой с методологической точки зрения. Именно в этой части книги сосредоточено ее основное содержание.

Объяснение сбалансированного роста

Впервые я представил это исследование в полном объеме в 2012 г., на научной конференции в Калифорнийском университете в Дейвисе[57]. Грегори Кларк оказался профессором экономического факультета этой школы. Его книга «Прощай, нищета!» привлекла внимание в академическом сообществе. Выступая перед ним со своим докладом, я как будто испортил всю картину. Тридцать-сорок присутствовавших там коллег-экономистов очень веселились.

После того как я представил двухсекторную модель и «раскритиковал» взгляды профессора Кларка, он вмешался в шумную дискуссию, разгоревшуюся в зале: «В том, что вы сказали, кажется, есть резон. Когда буду переиздавать книгу, возможно, я включу туда вашу модель. Но я не понимаю одного: если эта модель верна, почему же все-таки до промышленной революции доход на душу населения был таким низким?»

Этого вопроса я и ждал.

«Именно это я и планирую объяснить».

На мгновение в зале воцарилась тишина.

Вопрос профессора Кларка — как раз загадка сбалансированного роста, кратко изложенная в главе 2. Давайте еще раз рассмотрим эту формулу:

gU = β(gB — gA).

Темпы роста благосостояния на душу населения gU равны доле сектора полезных продуктов β, умноженной на разницу между темпами технологического прогресса в секторах полезных продуктов и продуктов для выживания (gB — gA).

Чтобы сохранить постоянное благосостояние на душу населения в долгосрочной перспективе, gU = 0, доля сектора полезных продуктов должна быть β = 0 либо темпы технического прогресса двух секторов равны, gB = gA. Однако доля сектора полезных продуктов не может быть нулевой, β > 0, поэтому gB и gA должны быть равны.

Но почему сектор полезных продуктов растет пропорционально сектору продуктов для выживания? Есть много причин, по которым промышленные и торговые технологии развивались быстрее, чем сельскохозяйственные; почему же материально-бытовое обеспечение большинства людей было таким скудным еще 200 лет назад? Без ответа на этот вопрос моя теория не была бы обоснованной.

Прежде чем найти окончательный ответ, я совершил много обходных маневров. Первое объяснение, которое пришло на ум, — эволюционная адаптация. Хотя полезные продукты растут быстрее, после длительного использования генетическая эволюция человека сделает их продуктами для выживания. Например, младенцам по окончании периода грудного вскармливания обычно не требуется лактоза, поэтому фермент лактаза, необходимый для гидролиза лактозы в пищеварительной системе, исчезает. У малышей, которые потребляют слишком много лактозы, будет склонность к вздутию живота и рвоте. Подавляющее большинство взрослых в Восточной Азии страдают «непереносимостью лактозы», а в Северо-Западной Европе доля взрослых с непереносимостью лактозы очень мала. Причина в том, что в Северо-Западной Европе долго употребляли молочные продукты и люди с непереносимостью лактозы оставляли меньше потомства, поскольку оно не смогло бы воспользоваться преимуществами молочных продуктов. В этом примере из-за естественного отбора полезные молочные продукты стали приобретать качества продуктов для выживания. Это и есть эволюционная адаптация.

Несомненно, эволюционная адаптация может частично объяснить низкую полезность на душу населения. Но эволюция генов — относительно медленный процесс, и адаптация применима только к пище, так что подобное объяснение для полезных продуктов, отличных от пищевых, будет очень ограниченно. Оно не может быть окончательным ответом на загадку сбалансированного роста.

Второе объяснение состоит в том, что вещи более ценны, когда они редки. Бриллианты драгоценны, поскольку их мало. Когда европейцы впервые привезли стеклянные бусы в Америку, индейцы были настолько поражены такой диковинкой, что выменивали их на золото. Люди жаждут этих товаров, поскольку хотят похвастаться тем, что у них есть, а у других нет. Когда их производство увеличится, они перестанут нравиться. Таким образом, предпочтения и структура производства взаимосвязаны. Для этого типа товаров, демонстрирующих богатство, характерна такая тенденция: чем больше структура выпуска смещается в их сторону, тем сильнее кривая безразличия отклоняется от них, поэтому рост полезных продуктов не может привести к устойчивому и стабильному повышению благосостояния.

Это объяснение будет иметь смысл, если основываться на математической модели. Однако оно может показать лишь то, почему увеличение количества полезных продуктов не делает людей счастливее, но не почему в обществе не так много полезных продуктов. Когда Мальтус рассуждал о ловушке бедности, он, очевидно, имел в виду второе, а не первое.

Третье объяснение — динамическое равновесие. Оно исходило от профессора Акерлофа. Услышав, что я объяснил загадку мальтузианской ловушки тайной сбалансированного роста в двух секторах, он оживился: «А, тогда проблема решена. Почитайте статью Солоу и Самуэльсона 1953 г.» Это чисто теоретическая работа, написанная двумя лауреатами Нобелевской премии по экономике. Она теряется в их блестящей научной библиографии, но ее изысканность впечатляет. В этой статье Солоу и Самуэльсон на основе теоремы о неподвижной точке доказали, что динамическую систему с двумя переменными можно описать так:

At + 1 = FA(At, Bt),

Bt + 1 = FB(At, Bt).

Если FA и FB оба удовлетворяют условию постоянного эффекта масштаба[58], A и B будут расти в равновесии по стабильной траектории (темпы роста будут равны).

«Если A —