Будь моим на Рождество - Пайпер Рейн

что ты права. Будет сложно пытаться наладить это на таком расстоянии. И если честно, это пугает меня до чертиков.

Эшли смотрит на меня, затем срывает одеяло с колен на пол и подползает ко мне. Мои руки инстинктивно ложатся на ее бедра и притягивают ее так, что она оказывается верхом на мне, ее руки по обе стороны моего лица.

— Мне тоже страшно. Я не ожидала этого между нами, и даже если бы могла предсказать, никогда бы не подумала, что это будет чувствоваться так… — она ищет нужное слово, и я говорю первое, что приходит на ум:

— Всепоглощающе?

Эш прикусывает нижнюю губу и кивает.

— Именно так.

Я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к ее.

— Мне жаль. Не могу обещать, что не облажаюсь снова, облажаюсь, но обещаю, что всегда буду стараться ставить тебя на первое место.

Она качает головой.

— Я переборщила. Из-за отмены свадьбы, паники и горя сестры я и так чувствовала себя беззащитной. Боялась необходимости звонить всей семье и сообщать новости о свадьбе.

Я поворачиваю голову и целую ее ладонь.

— Мне жаль, что я не сделал это за тебя.

— Нет, на самом деле это было хорошо. Разговор с родителями, тетями и всеми остальными помог мне немного успокоиться насчет ситуации. Они заверили меня, что свадьба все равно состоится, просто не так, как изначально планировалось.

— Стеф и Даг любят друг друга. Ни за что они не позволят этому помешать им провести остаток жизни вместе.

Она кивает.

— Да. Все равно обидно, но я искренне верю, что все происходит не просто так.

— Так… ты прощаешь меня? — я приподнимаю бровь. Эш дарит мне легкую улыбку и кивает. Настроение между нами все еще серьезное, поэтому я пытаюсь его разрядить. — Значит ли это, что теперь у нас будет первый примирительный секс?

Ее голова откидывается назад со смехом. Я наклоняюсь вперед, провожу языком от основания ее горла до уха. Это вырывает у нее стон.

— Первая из первых? — шепчет она.

— Именно. Я так сильно хочу, чтобы у нас все получилось, Эш.

Она опускает голову и прикасается губами к моим. Поцелуй начинается медленно и чувственно, но быстро превращается в горячий и полный желания. Мы стаскиваем друг с друга одежду, бросая ее где попало, а затем она оказывается надо мной, опускаясь на мою длину, пока я полностью не вхожу в нее.

Мы оба на мгновение замираем, наслаждаясь ощущением, что она обхватывает меня, ни один из нас не двигается, вдыхая воздух друг друга.

Она двигается сверху. Я беру ее сосок в рот, мягко посасываю и покусываю твердый бугорок. Ее руки впиваются в мои волосы, она тянет, смешивая боль с удовольствием.

Через несколько минут мы оба тяжело дышим после разрядки и ловим дыхание. Она заперта в моих объятиях, прижата к груди, мое лицо уткнулось в ее шею. Я полностью удовлетворен, и все же чувство паники, невиданной прежде в жизни, поднимается, словно готово поглотить меня целиком.

Я не могу это потерять. Не могу потерять ее. Не могу. Но обречен ли я потерять ее, если вернусь в Нью-Йорк и продолжу свою жизнь там?

Я остаюсь с этой мыслью, вдыхая ее запах. Ответ — да. Если я попытаюсь продолжать это так далеко от нее, я определенно потеряю ее, а это неприемлемо.

Формируется идея. Я делал в жизни сумасшедшие вещи, но то, что я представляю, почему-то к ним не относится.

ГЛАВА 23

ЭШЛИ

Мы с Картером проводим день после нашей ссоры в моей постели, пока снежная буря сеет хаос по всей округе.

Должно быть, ночью она прекратилась, потому что, переворачиваясь и глядя в окно, я вижу ясную погоду. Омела Фолс привык к снежным бурям, так что к обеду дороги расчистят, и все будут заниматься своими делами, будто метели и не было.

Сегодня должна была состояться свадьба моей сестры. Мысленно отмечаю позвонить ей и узнать, как дела, хотя подозреваю, что лучше, чем у многих, ведь вчера вечером она прислала мне ссылки на тропические курорты, спрашивая, какой лучше для ее свадьбы.

Я поворачиваюсь на сторону Картера, чтобы проверить, не проснулся ли он, но она пуста. Я сажусь, придерживая простыню у обнаженной груди, оглядываю комнату, прислушиваюсь к душу. Это первое утро, когда его не было рядом, когда я просыпаюсь. Моя рука опускается на его подушку и натыкается на клочок бумаги.

Эш, Есть кое-какие дела. Вернусь, наверное, только к вечеру. Увидимся тогда.

Картер.

Что значит это загадочное сообщение? Что ему нужно сделать? Картер должен улететь послезавтра в Орегон провести праздники с семьей. Я хотела провести с ним как можно больше времени, раз у меня не будет гостей до Нового года. Я вся погружена в свои чувства, пока не задаюсь вопросом, почему он пропадет почти на весь день.

Что он вообще может делать?

Я снова плюхаюсь в постель. Чем мне теперь заняться сегодня? Затем до меня доходит, что впервые за годы я не буду проводить праздники, обслуживая гостей и заботясь об их комфорте. Конечно, в Сочельник и Рождество, наверное, будет немного одиноко, но я обязательно созвонюсь по FaceTime с сестрой, родителями и Картером.

Радуясь возможностям, я выскакиваю из постели в душ. Приняв душ и одевшись, я спускаюсь в подвал за коробкой с рождественскими поделками, купленными несколько лет назад с намерением их сделать, но никогда не находила времени.

Вместо того чтобы копаться в коробке в необжитом подвале, я поднимаю ее наверх в гостиную. Включаю еще один из любимых рождественских фильмов, «Четыре Рождества», и иду на кухню приготовить горячий шоколад.

К вечеру я выключаю фильмы и включаю через колонки рождественские песни. Я подпеваю во весь голос, пытаясь освоить вышивку, пробуя сделать орнамент.

Я чувствую себя невесомой, распеваю на всю гостиную. Я говорила с сестрой раньше, и она, кажется, больше заинтересована в продвижении новых свадебных планов, чем в том, чтобы оплакивать провалившиеся. У меня неожиданно появилось свободное время делать то, что хочу, и я неожиданно влюбилась по уши в нового мужчину. Когда песня заканчивается, раздаются аплодисменты, и я смотрю направо. Картер прислонился к дверному косяку, широко улыбаясь.

— Я не слышала, как ты вошел.

Живот трепещет, будто тысяча маленьких снежинок падает на землю, потому что Картер выглядит прекрасно. На нем идеально сидящие джинсы и синий свитер, от которого горят его глаза. Но больше всего я замечаю то, как он смотрит на меня, будто,