Янакуна - Хесус Лара

- Не видела я никаких денег... — чуть слышно про­стонала Вайра.

Донья Элота вцепилась ей в волосы и, вырвав Вайру у мужчин, швырнула на землю. Затем она вполголоса приказала что-то псаломщику, тот побежал в дом и вер­нулся оттуда с ночным горшком. Донья Элота высыпала в мочу горсть семян учу чира73 [73].

- Пей, воровка! — исступленно прокричала она, под­нося горшок ко рту Вайры. Вайра с отвращением отвер­нулась, и вонючая обжигающая жидкость пролилась ей на лицо. Она вытерлась краем блузки.

- Пей, не то убью!.. — проскрежетала донья Элота, ударив ее плетью. Вайра села и взяла горшок в руки, но не выдержала и отодвинула его от рта. Плеть, свистнув, опять ударила ее. Вайра сделала несколько глотков, ее стошнило.

- Пей! - кричала озверевшая Элота, снова пуская в ход плеть: — Пей!.. Пей!..

Еще удар. Еще...

- Пей, муйюскири74 [74], воровка!

- Хесускристай ячан! Элота, ты убьешь ее... Хватит с нее. Оставь.

Элота как будто вняла совету мужа, бросила плеть и побежала в кухню, но оттуда она появилась с охапкой хвороста. Положив хворост около Вайры, она подожгла его и, когда Костер разгорелся, сунула в пламя ноги Вайры.

- Так в старину карали беглецов!.. — вопила она. — Не вырывайся, подлая воровка! Посмотрим, как теперь ты будешь бегать!..

- Юсний ячан!.. Ты с ума сошла!.. — закричал дон Энкарно, который не мог больше выносить этого зре­лища, и сильным ударом сбил жену с ног.

Однако она тут же вскочила, намереваясь, как дикая кошка, вцепиться в лицо мужу. Дон Энкарно поймал ее руки и сильно сжал их. Она изо всех сил старалась вы­рваться, плевала ему в лицо и кричала:

- Кхенча75! [75] Распутник! Старый развратник! Защи­щаешь эту свинью? Недаром, наверно!.. Видно, соби­раешься спать с ней!..

Дона Энкарно испугало ее бешенство. Щеки его затряслись, он отпустил Элоту и пошел со двора, бор­моча:

- Ну, убивай, если хочешь... Убивай, старая пота­скуха...

Оскорбление, как острый нож, ранило чолу в самое сердце. Она выхватила палку из костра, потушенного псаломщиком, и кинулась вслед мужу, но дон Энкарно был уже на улице. Тогда, срывая зло на Вайре, она еще несколько раз ударила лежавшую без сознания девочку и, тяжело дыша, направилась к дому.

Когда она скрылась в дверях, псаломщик притащил тутуму воды и обмыл Вайре лицо. Потом взял ее на руки, отнес в коридор и уложил на кровать. Вайра мед­ленно приходила в себя. От ее обожженных ног исходил ужасный запах.

- Карай76[76], — покачав головой, прошептал псалом­щик, вернувшись во двор, когда измученная Вайра за­дремала, — мать таты священника — настоящая зло­дейка.

Святые не оставляют бедных грешников

-Ну, донья Элота, твоя имилья уже может хо­дить, — сказала шепелявая старуха, перевязывая раны Вайры, и с довольной улыбкой добавила: — Через несколько дней я смогу уйти...

Глаза доньи Элоты посветлели. Целые две недели, пока болела Вайра, она хозяйничала одна, все большие и мелкие домашние дела лежали на ней. Раньше на заботы по дому ей с избытком хватало и сил, и времени. Теперь же все было иначе. Болели неутомимые когда-то ноги, появились боли в пояснице, стоило донье Элоте порабо­тать немного или поднять что-нибудь тяжелое, и она с трудом переводила дыхание.

- Стара я стала, — повторяла она постоянно. — Без Вайры я, как без рук...

Лишь во время болезни Вайры она поняла, как много успевала делать маленькая служанка. Выносливая де­вочка справлялась с работами по дому. Элота только ко­мандовала: «сделай то», «сделай это», да еще прикрики­вала на служанку, считая, что та делает все не так. Да, донья Элота убедилась, что Вайра была незаменима. Если Вайра уйдет, хозяйство очень пострадает. Искать другую служанку и учить ее чола уже была не в силах. Слишком трудно перевоспитывать ленивых и неблагодар­ных девчонок кечуа. И донья Элота пришла к выводу, что надо во что бы то ни стало сохранить Вайру. Дерзкая индианка получила по заслугам, это научит ее бояться хозяйку. А сейчас необходимо-сдерживать себя и пока отказаться от палки. Пожалуй, и кормить ее надо немного получше. Недаром говорится: когда желудок сыт, а сердце спокойно, дурные мысли в голову не идут. Донья Элота твердо решила быть с Вайрой поласковее и не за­ставлять ее работать, пока заживут раны.

-Можешь лежать, но можешь и встать, делай как хочешь, — примирительным тоном сказала она, выходя из кухни, где две недели старая знахарка лечила Вайру.

Вайра сгорала от нетерпения: уж скорей бы начать ходить. Ей надоели и низкий покрытый сажей потолок, нависший над ее постелью, и мрачные грязные стены. Она чувствовала себя счастливой оттого, что может наконец стоять на земле, выйти во двор, полный солнечного света. Вайра встала. Сделала шаг, другой, и ей захотелось бе­гать, плясать, резвиться. Ах, если бы здесь был кто-ни­будь из мальчишек, с которыми она играла в горах! Они бы пошалили, побегали. Вайра, осторожно ступая, про­шлась по терассе, вышла во двор. Все казалось ей новым, словно она никогда не видела ни кирпичей, из которых сложен дом, ни каменной ограды, даже солнце светило по-иному. Появился дон Энкарно и с отеческой нежностью обнял ее за плечи.

— Татай ячан, как ты нас испугала, — мягко упрек­нул он Вайру. — Служанка не должна бегать от хозяев. Сама видишь, что получилось...

Потом из церкви вернулся священник. Лицо его было торжественным, он улыбался своей снисходительной улыбкой, а глаза его светились чем-то новым, нежным и таинственным. Он крепко, гораздо крепче дона Энкарно, обнял Вайру и ласково проговорил:

- Нельзя так себя вести, дочь моя. Такие поступки гневят господа.

Он повел ее в свою комнату и усадил на стул. Вайра смутилась, она привыкла, как все индианки, устраи­ваться на полу.

- Сиди на стуле, — сказал тата священник. — У тебя ноги болят...

Вайра повиновалась. Она посмотрела по сторонам и готова была поклясться, что первый раз попала в ком­нату падресито. Вдоль стен стояли стулья, в углу — пись­менный стол, на котором возвышалось распятие. Комната была перегорожена ширмой, расшитой летающими анге­лочками, а за ней виднелась кровать, накрытая белоснеж­ным покрывалом.

Усадив Вайру, тата священник заговорил. Он говорил