Янакуна - Хесус Лара

могла заснуть. Что если имилья опять убежит? Когда же она услышала во дворе шорох, то вскочила с кровати и, накинув на голые плечи подол нижней юбки, в которой спала, отправилась в чулан. Увидев, что Вайры и след простыл, донья Элота подняла на ноги весь дом. Дон Энкарно, несмотря на поздний час, пошел к одному из своих бесчисленных кумовьев, у которого были ло­шади, и вскоре вернулся, ведя на поводу двух уже осед­ланных лошадей. На одной он сейчас же поскакал к этой бесстыднице Састрепанчу, сманивавшей чужих служанок, а на другой отправился пономарь; он поскакал в про­тивоположную сторону, справедливо предположив, что беглянка не пойдет по старой дороге. Певчих священник послал обыскать окрестности селения. Поно­марь проделал большой путь, но не встретил ни души и тогда, чтобы продлить приятную прогулку, решил взять в сторону и побывать еще в одном селении. Тут ему по­везло. Он неожиданно носом к носу столкнулся с Вайрой.

Глаза, внимательно наблюдавшие за цветущей молодостью Вайры

Во всей долине не было священника с более привле­кательной внешностью, чем у падресито. Он был выше среднего роста и атлетического телосложения, которое не могла скрыть даже сутана, сшитая у лучшего в городе портного. Черты его лица были поразительно правиль­ными, а кожа смуглая, как у сильно загоревшего чело­века. Природная гибкость благодаря многолетней игре в теннис (он славился в семинарии как отличный игрок) превратилась в ловкость спортсмена. Всегда чисто выбритый и тщательно одетый, в меру надушенный тон­кими духами, в изящной шляпе, он производил впечатление обаятельного и элегантного мужчины. Но славился не только хорошими манерами и приятной внешностью. Ни у кого в селении не было такого мягкого, ласкового голоса, никто не был так прост и сердечен в обращении. Естественно, что падресито вызывал самую - искреннюю симпатию у окружающих, а если и находился злопыхатель, намекавший на грешки священника, то он получал решительный отпор со стороны верующих. Таких болтунов в лицо называли лгунами или даже еретиками. Если же какой-нибудь городской вольнодумец намекал на слабость молодого священника к прекрасному полу (о которой все знали еще с той поры, когда он приезжал из семинарии на каникулы) и острил насчет «таты Эчора», то почти всегда завязывалась ссора, кончавшаяся дракой.

Обладая тонким умом, он понимал, как важно создать вокруг себя атмосферу исключительности и заставить людей поверить в свою отрешенность от всего земного. Он добился того, что в глазах наивных прихожан стал непогрешимым, как бог, но это не мешало ему вести светскую жизнь, быть увлекательном и остроумным собеседником и душой местного общества. Нередко его можно было увидеть в кругу почитателей, где-нибудь на площади, в тени фисташкового дерева, снисходительно выслушивавшего свежие новости и анекдоты. Падресито слыл человеком светским, поэтому его охотно принимали в лучших домах селения, но он пользовался приглашениями осторожно и ходил в гости изредка, что делало его визиты еще желаннее.

Большое внимание тата священник уделял благочести­вым, и особенно зажиточным пожилым прихожанам. Однако подобное поведение не вызывало нареканий, ибо служило на благо святой церкви; все знали, что именно престарелые и набожные люди, если они с достатком, завещают крупные суммы на обновление алтарей, на роспись сводов храма и на другие украшения дома божия.

С помощью этих даров тата священник, прославившийся как неутомимый строитель, воздвиг несколько алтарей, соорудил новый амвон и заказал чеканщикам великолеп­ную золоченую купель. Когда добровольных пожертвований не хватало, Священник прибегал к экстренным сборам, он обходил дома паствы, сопровождаемый для вящей убедительности статуей пресвятой девы, которую несли на носилках, впрочем, сказать, что эти походы не пользовались осо­бым успехом у населения, почему-то предпочитав­шего, чтобы деньги на украшение церкви поступали от богомольных и богатых старух.

В том году весной божественное провидение, желая испытать благочестивую донью Сантусу, послало ей хо­лерину; почтенная старушка не перенесла болезни и тихо отошла в мир иной. Никаких долгов после нее не оста­лось, зато осталось завещание, по которому ее имуще­ство переходило к церкви. Обратив его в деньги, тата священник, не медля ни минуты, заложил фундамент для новой колокольни и отправился в город за материа­лами, там он пробыл довольно долго. В селении не­сколько недель не служили мессу, и набожные люди хо­дили в другие церкви. Рабочие на строительстве сидели без дела, а пономарь и певчие совсем обнищали. Нако­нец священник возвратился в синем блестящем авто­мобиле последней модели. За автомобилем следовали грузовики, нагруженные строительными материалами. Срочно возобновились работы, а тата священник между тем учился водить машину у шофера, при­гнавшего ее в селение, и готовился к освящению обновы.

Дон Энкарно пришел в восторг от автомобиля. Он смотрел на него почти с таким же пылким интересом, с каким некогда взирал на прелести молоденьких чолит. Донья Элота проявила гораздо меньший энтузиазм, осо­бенно когда обнаружила, что падресито привез из го­рода целый ворох одежды для служанки. Пустая трата денег! Нет, вы только посмотрите: шерстяная шаль, го­родские туфли, белая блузка с кружевами и кофточка из тонкой, как пух, шерсти (такие носят только сень­ориты!) да еще белье... Подумайте! Все сшито словно по мерке и такое красивое. Потратить столько денег, чтобы нарядить какую-то индианку, словно благородную барышню. Тут было от чего выйти из себя. Нет, падре­сито просто сошел с ума!.. Донья Элота каждый день поднимала крик. Не будь она доньей Элотой, если позво­лит этой мошеннице надеть такие вещи!.. Однако пад­ресито возражал матери, доказывая, что, если она не хочет, чтобы Вайра еще раз убежала, надо внушить дев­чонке привязанность к дому и благодарность к хозяевам.

А кроме того, в хорошем семействе прислуга должна одеваться опрятно и прилично.

Накануне освящения машины и предстоящего по этому поводу празднества падресито приказал Вайре взять мыло и выкупаться в пруду, что был на краю се­ления. Вайра вернулась с купанья очень довольная, и тут священник поднес ей кучу новых вещей. Донья Элота не преминула учинить скандал, крича, что порвет в клочья сутану непослушного сына, что она сама сроду не видала таких подарков... До вечера она проливала горькие слезы, причитая, что не наденет на праздник ни серег, ни манильской шали.

А Вайра? Она просто оторопела от неожиданности и ничего не понимала. У нее глаза разбегались при виде такого количества нарядов. Никогда в жизни Вайра не носила кружевной рубашки, она так напоминала одеяния, в которые облачены ангелы, изображенные на алтаре... А шаль, а блузка, а туфли! А душистое мыло, спрятанное в карманчике юбки! Тата священник, ко­нечно, святой. Он добрый,