Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

Звучит по-прежнему слегка абстрактно. Чтобы понять этот механизм, мы можем провести безумный мысленный эксперимент. Представьте, что технологии, культура и институты современного Запада было бы невозможно описать в книгах, а распространение знаний должно было быть связано с распространением генов, так что живущие не на Западе не могли бы всему этому научиться. Что бы тогда произошло? Несомненно, различия в возможностях обучения сделали бы жителей Запада и других людей похожими на два разных вида. Так же, как наши предки Homo sapiens уничтожили неандертальцев, волна западной колонизации продолжала бы расти, порабощая и уничтожая народы, чьи способности к обучению были ограничены. Более того, это не обязательно означало благо для правителей мира: в этом процессе технологии, культура и системы западного общества, тяготевшие к продуктам для выживания, скорее взяли бы верх в колониальном безумии. В техническом плане это оружие, микробы и сталь, в культурном — социальный дарвинизм, а в системном — милитаризм и рабство. Через несколько сотен лет индустриализация, возможно, охватит мир, но уровень жизни вряд ли значительно вырастет[100].

Оба упомянутых механизма возникают из-за ослабления теоретических предположений. Со временем реальность отклоняется от предположений, меняются и выводы на основе исходных посылок. Поэтому, комментируя современное общество, мы не можем копировать теорию этнического отбора, тем более легкомысленно обвинять мигрантов в препятствовании экономическому росту. Этот аргумент не был справедлив даже для древних обществ[101], но сегодня, когда знания и логистика сильно глобализированы, он становится еще более огульным.

Взрыв полезных продуктов

Третий и четвертый механизмы исходят из смены ролей конкурентного отбора: из силы, сдерживающей увеличение доходов на душу населения, он превращается в силу, способствующую его росту. Вопрос о том, можно ли считать технологии, культуру или систему продуктом для выживания или полезным продуктом, вовсе не статичен.

Легко решить, что, когда полезный продукт станет продуктом для выживания, конкуренция преобразится и будет способствовать его распространению. Если он вносит существенный вклад в доходы, смена конкурентных ролей может привести к радикальным изменениям в образе жизни и резкому увеличению благосостояния. Более того, в математических и компьютерных моделях я обнаружил замечательное явление: если технология или культура постепенно превращаются из полезного продукта в продукт для выживания из-за изменений в среде, когда они меняют свою суть, то начинают быстро распространяться, производя огромное воздействие, совершенно непропорциональное скорости изменения их атрибутов. Поэтому я называю этот третий механизм большим взрывом полезных продуктов.

Почему возникает этот эффект? В главе 8 я рассказывал об «эффекте компенсации»: когда желание мигрировать ослабевает, разрыв между регионами увеличивается, что ведет к росту числа мигрантов. И тут начинает расти конкуренция. В модели конкурентного отбора между двумя регионами этот эффект можно выразить в виде формулы (процесс вывода см. в приложении, раздел «Модель демографической воронки»):

Здесь S означает конкурентную силу, величину негативного влияния конкурентного отбора на благосостояние на душу населения в мире, а ω — параметр миграции. Если технологии или культуре присущи свойства продукта для выживания, соответствующий ей ω находится в положительном диапазоне. Но если технология или культура стала полезным продуктом и подавляется этническим конкурентным отбором, ω < 0. Чем меньше это значение, тем более заметны свойства полезного продукта. Эффект компенсации приводит к тому, что функция конкурентной силы S(ω) приобретает S-образную форму, а максимальная скорость изменения достигается вблизи ω = 0.

Изменения в социальной среде вызывают корректировки ω. Если ω не пересекает нулевую точку (изначально было отрицательным и осталось отрицательным либо наоборот), то из-за S-образной формы функции S(ω), пока ω достаточно далеко от нулевой точки, соответствующее изменение конкурентной силы окажется очень небольшим и его будет трудно обнаружить. Однако если ω пересечет нулевую точку при переходе от положительного значения к отрицательному (от продукта для выживания к полезному) или наоборот, конкурентная сила будет резко колебаться. Технологическая культура, которая изначально расширялась, сожмется и будет уничтожена; технологическая культура, первоначально зависевшая от этнического отбора, в результате конкуренции распространится по всему миру. Последнее называется «большим взрывом полезных продуктов» (рис. 11.1); это замечательное явление, вызванное компенсационным эффектом.

Рис. 11.1. Большой взрыв полезных продуктов

Для наглядности начну с примеров из мира природы. Мы много раз рассуждали о высоте секвойи, говоря, что это полезный продукт и инструмент для индивидуальной конкуренции. Разве этническая конкуренция не подавляет ее? Почему секвойи вырастают такими высокими, преодолевая мальтузианскую ловушку?

Причина — в большом взрыве полезных продуктов. Высота, которая поначалу использовалась в индивидуальной конкуренции, помогает секвойям не только соперничать с «товарками», но и сдерживать рост других растений. Те не могут стать такими же высокими и получить достаточно солнечного света, поэтому других растений в секвойном лесу очень мало, только земля и мох. Пространство этого большого участка почвы монополизировано. Высота внезапно стала для секвойи продуктом для выживания.

Наш мозг, возможно, также стал результатом большого взрыва полезных продуктов. Его объем более чем вдвое больше, чем у млекопитающих аналогичного веса, но это дорого обходится: мозг составляет всего 2% массы тела, однако он потребляет около 20% энергии, кислорода и кровоснабжения. Поскольку жестокие «дворцовые разборки» в человеческом обществе не благоприятствует простодушным, личная конкуренция вынудила нас обеспечивать дорогостоящую полезность мозга. Но если бы естественный отбор оставался на этом уровне, человеческий мозг не стал бы намного больше. Правда, интриги происходят не только внутри племен, но и между ними и даже отражаются в коллективных стратегиях охоты на другие виды. Изобретательные племена расширялись, глупые — сокращались.

Миллионы лет, пока мозг стремительно увеличивался, этнический отбор был силой, действующей в том же направлении, что и индивидуальный. Полезные продукты стали продуктами для выживания, поэтому объем мозга вырос, как и высота секвойи.

Однако я по-прежнему называю высоту секвойи и объем мозга полезными продуктами, поскольку их взрывное распространение после того, как они станут продуктами для выживания, обычно попадут в узкое место. Подавив другие растения, секвойи продолжат расти и бороться за жизненное пространство друг с другом. Мозг становится больше до определенного момента, а потом внезапно возрастает вероятность тяжелых родов. Хотя эти полезные продукты когда-то стали продуктами для выживания, со временем они вернулись к своей истинной природе.

В общем, внутри этнических групп и биологических видов используются инструменты индивидуальной конкуренции. Если их можно пустить на борьбу между этническими группами или биологическими видами, у этого инструмента появляется возможность пережить большой взрыв полезного продукта.

За многими серьезными переменами в истории человечества также слышны отголоски этого взрыва.

Долгие войны между городами-государствами научили древних