Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

мы можем понять сферу применения теории. Хансен и Прескотт стремились получить подходящие данные, а не объяснить явления. Дальнейшие статьи были посвящены только подбору большего объема данных и их лучшей подгонке. Однако, как бы хорошо вы ни обработали данные, если вы их не объясните, какой в теории смысл?

Кто-то может возразить: разве объяснение не подгонка? Да, своего рода. Но подгонка — далеко не всегда объяснение. Если ходить вокруг да около методологии Фридмана, то легко впасть в заблуждение, будто «всё вокруг — подгонка, в мире не существует объяснений», ведь это и есть естественное следствие его методологии. Но на практике объяснение и подгонка различны. Людей, которые ищут объяснения, будут интересовать реальный смысл настроек модели, они проверят, соответствуют ли ключевые чувствительные предположения реальности. Подгонка не заботится о фактической структуре в черном ящике. Когда в окружающей среде происходят структурные изменения, «подгоняющая» модель нередко дает сбой. После глобального финансового кризиса 2008 г. макроэкономика подверглась критике за провалы. Основным предвестником неудач было то, что за десятилетия, предшествовавшие кризису, эта дисциплина становилась все более одержимой подгонкой и не давала объяснений.

Выше я рассказал о четырех единых теориях роста. Я не стремился найти ущербные работы, которые отражали бы успех моей теории. Мало кто из экономистов будет открыто говорить об ошибках в чужих исследованиях, их обычно цитируют и не обсуждают, уж тем более не опровергают. Поэтому изначально я исходил из впечатлений от беглого просмотра и не знал об их недостатках и только потом выбрал эти четыре самые престижные и репрезентативные статьи. В процессе подготовки к лекциям я обнаружил, что к ним есть вопросы, и эти теории оказались бесполезными для объяснения корней современного экономического роста.

И бесполезны они не только из-за грубых ляпов. Вы, вероятно, заметили, что там ни разу не упоминались расцвет и закат Древнего Рима, процветание и упадок Древнего Китая, а также подъем и последующее безвестие Венеции, Флоренции и Нидерландов. Все взлеты и падения в истории человеческой цивилизации до наступления Нового времени были стерты. Нужно только дождаться, пока население достигнет определенной численности, или гены эволюционируют до определенной степени, или не появится одинокий автомобиль-призрак — тогда современный экономический рост начнется как по волшебству.

Поговорим о модели Джонса и двух моделях Галора. Они рассматривают достижение определенного уровня численности населения как условие и причину взрывного перехода. Однако в XVIII в. население Китая и Индии было больше, чем в Великобритании. Может, Китай и Индия тоже стояли на пороге промышленной революции? Почему после быстрого роста населения во времена Канси, Юнчжэна и Цяньлуна в Китае не только не началась промышленная революция, но и упал доход на душу населения? Ирландия и Великобритания так близки, а картофельная диета удвоила население Ирландии в XVII в.; почему же она вдруг обеднела? Даже сейчас существует много густонаселенных стран, где сложились доиндустриальные общества. Почему они медлят с началом экономических преобразований?

Конечно, исследователи также осведомлены о проблеме. Галор подчеркивал важность образования. Недостаточно большого населения — нужно быть цивилизованными, уметь проводить исследования. Джонс добавил в модель системную переменную для определения доли научно-исследовательских работников — чем лучше защищены права (интеллектуальной) собственности, тем больше людей будут участвовать в исследованиях и тем быстрее пойдет технологический прогресс. По этой логике, Британия возглавила промышленную революцию благодаря Закону о монополиях 1623 г., который установил патентную систему [North, Thomas, 1973].

Но эмпирические исследования показывают, что «великий вклад» патентов в британскую промышленную революцию — всего лишь плод воображения теоретиков. Петра Мозер, историк экономики, специалист по правам интеллектуальной собственности, изучила данные по экспонатам и наградам Всемирной выставки в Лондоне в 1851 г., Всемирной выставки в Филадельфии в 1876 г., Мемориальной выставки Колумба в Чикаго в 1893 г. и Панамской универсальной выставки в Сан-Франциско в 1915 г. и пришла к такому выводу:

Исторические данные показывают, что в странах с патентным законодательством большинство инноваций происходит вне патентной системы. Страны без такого законодательства сопоставимы по количеству и качеству инноваций со странами, где оно есть. Даже в странах с более современным патентным законодательством, таких как США в середине XIX в., большинство изобретателей прибегали к другим средствам. Основным механизмом защиты интеллектуальной собственности была конфиденциальность… [Moser, 2012]

Образование, патенты, защита прав собственности… Эти заплатки в лучшем случае можно использовать для того, чтобы подогнать под них больше фактов; сами по себе фактами они могут и не быть.

О популяции с точки зрения основных механизмов они говорят не потому, что действительно выяснили, как важна численность населения, а потому, что математические инструменты теоретиков роста подходят только для работы с такими обобщенными переменными. По той же причине исследователи ищут ключ только в рамках множественного равновесия. Они не знают, какой другой механизм может привести к появлению поворотных точек. Держа в руках молоток, они все считали гвоздями.

Более 200 лет многие страны следовали за Великобританией и вскакивали на поезд индустриализации. Имея так много успешных примеров, люди до сих пор не могут объяснить, как бедная страна в современном обществе может разбогатеть. Почему считается, что модель демографического перехода может объяснить британскую промышленную революцию, несмотря на множество очевидных контрпримеров?

Один из корней этой болезни — мальтузианская теория. Ограничителями роста, предусмотренными ею, стали любовь между мужчиной и женщиной, жизнь, старость, болезни и смерть — по сравнению с двухсекторной моделью, традиционная может иметь дело только с одномерной линией баланса населения в трехмерном сравнительном статическом анализе. В результате единая теория роста также вышла на этот круг и подожгла петарду демографического перехода. Как только мальтузианская теория потерпела крах, все основанные на ней единые теории роста оказались неверными.

Краткие итоги

• Теория, нацеленная на объединение моделей доиндустриальной и индустриальной эпох, в экономических кругах называется единой теорией роста. Ее общая идея — интеграция мальтузианской модели и модели Солоу с использованием механизма перехода между множественными состояниями равновесия. Однако, поскольку мальтузианская модель не охватывала основную причину доиндустриальной социально-экономической стагнации, объяснение современного экономического роста существующей единой теорией неизбежно было неверным.

• Две единые теории роста Галора и его коллег во многом опираются на неточные чувствительные допущения.

Глава 11. Искра поджигает степь

Путеводитель

Единая теория роста, представленная в предыдущей главе, имеет фатальные ограничения и не может быть истинным объяснением обогащения. Далее, начиная с теории этнического конкурентного отбора, я расскажу о четырех новых механизмах современного роста: замене миграции торговлей, изменениях в СМИ, взрывном росте полезных продуктов и изменении роли конкурентного отбора, вызванном расширением возможностей для выживания в системном конкурентном отборе.

Темнее, толще, выше облака

Пора придумать новое объяснение.

Поскольку я рекомендовал неспециалистам