Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

r-стратегии. Галор и Моав по-прежнему использовали структуру предыдущей статьи, и разница между двумя типами людей отражалась в кривых образования. Как показано на рис. 10.4, а, кривая образования человека с r-стратегией все еще пересекает вертикальную ось и имеет положительное значение ĝ: когда темп технологического прогресса равен 0, они не инвестируют в образование. Кривая образования людей с K-стратегией пересекает горизонтальную ось: даже если темп технологического прогресса равен 0, они будут вкладывать определенные средства в образование. Как средневзвешенное значение этих двух типов людей, кривая образования всего общества зависит от доли q людей с K-стратегией:

et+1(gt+1, q) = qeK(gt+1) + (1 — q)er(gt+1).

Рис. 10.4. Эволюционная версия единой теории роста

Сплошная линия на рис. 10.4, а представляет кривую образования этого общества, поскольку люди с r-стратегией не вкладывают в него средства, когда темп технологического прогресса меньше ĝ, это делают только люди с K-стратегией. Но как только темпы технологического прогресса превысят ĝ, оба типа людей начнут инвестировать в образование, поэтому общая кривая образования имеет острый угол в точке ĝ.

Теперь представим кривую роста (рис. 10.4, б). Изначально в модели есть только одно равновесие, обозначенное закрашенной точкой. Галор и Моав выдвинули гипотезу, что, когда доля людей с K-стратегией, которые ценят образование, невелика, отдача от него будет достаточно высокой, даже если относительное желание людей с K-стратегией иметь детей ниже, чем у людей с r-стратегией, и потомство их будет по-прежнему малочисленнее, чем у r-стратегов (это крайне важно). Следовательно, доля придерживающихся K-стратегии будет постепенно увеличиваться, а кривая образования всего общества сместится вправо, и, наконец, как показано на рис. 10.4, в, острые углы на кривой роста сдвинутся вправо. Момент, когда острый угол пересекает кривую роста, — критический в модели. Тут модель претерпевает равновесный переход. В одно мгновение сторонники r-стратегии, которые не ценили образование, также начали относиться к нему с энтузиазмом. Их участие привело к внезапному увеличению средних инвестиций в образование в обществе, и соответственно возросли темпы технологического прогресса.

Согласно модели Галора и Моава, люди в прошлом попадали в мальтузианскую ловушку из-за недостаточной эволюции, они по-прежнему сохраняли многие черты примитивного общества. Позже постепенно изменился характер британцев: все больше людей стали ценить образование детей; и условия для перехода наконец созрели. Если эта теория верна и период анабиоза в смене настроений должен был наступить в долгую аграрную эпоху, тем народам мира, которые поздно вступили в аграрное общество, будет трудно достичь современного экономического роста.

На первый взгляд, Галор и Моав действительно смягчили необоснованно чувствительные допущения предыдущей статьи. В мальтузианскую эпоху уже раздавался глас учения. Однако, чтобы исправить эту ошибку, новая эволюционная версия единой теории роста допускала еще более серьезные.

Почему подавляющее большинство людей в обществе вначале придерживаются r-стратегии и при этом не инвестируют в образование, пока технологический прогресс идет медленно? Почему не разумнее предположить, что оба типа людей вкладывают средства в образование, разница только в суммах? Как показано на рис. 10.4, г, как только мы дадим людям, которые придерживаются r-стратегии и составляют подавляющее большинство населения, полминуты на образование детей, когда темп технологического прогресса равен 0, общая кривая образования общества не будет иметь острых углов. Она при этом не сможет создать великолепное множество равновесий, описанное в статье. Таким образом, модель по-прежнему во многом опирается на необоснованные предположения.

Сделаем шаг назад. Пусть некоторые семьи придают образованию крайне малое значение, не уделяют обучению детей и полминуты. Даже если различия в уровне внимания к этой теме определяются генами, последних должно быть очень много. Но тогда уровень внимания к обучению будет принимать множество значений, от низкого до самого высокого; и невозможно в таких условиях четко выделить две простые категории, вроде лиловых и белых цветов в эксперименте Георга Менделя. Если мы сложим средневзвешенное значение кривых образования стольких людей, как гарантировать, что кривая станет вогнутой? Сделаем еще один шаг назад: даже если усредненная кривая образования действительно приобретет причудливую вогнутую форму, как обществу гарантировать, что она сможет неоднократно изгибаться и поворачиваться вдоль кривой роста и создавать множественные равновесия?

И еще шаг назад: даже если будет достигнуто множественное равновесие, условия для низкого равновесия будут крайне жесткими и исчезнут при малейших переменах. Как мальтузианское общество существовало тысячи лет?

Каждое из вышеперечисленных чувствительных допущений безбожно притянуто за уши, но эффективность модели зависит от одновременного подтверждения всех четырех. Таким образом, разделение на два типа людей в этой статье — стандартная процедура для упрощения модели, но на самом деле это установка, позволяющая достичь множественного равновесия. Это деликатное предположение — вывод получается гипотетический.

Деликатные предположения в статье на этом не заканчиваются. Чтобы обеспечить требуемую динамику, модель предполагает, что люди, предпочитающие рожать и воспитывать здоровое потомство в рамках K-стратегии, в итоге родят больше детей, чем люди, ориентированные на фертильность по r-стратегии. Стоит вам начать придерживаться K-стратегии — и детей у вас будет больше, причем лучше образованных.

Если бы в статье упомянули еще один момент — что меньшее число сыновей обеспечит каждому из них больше наследства и в итоге у них родится больше внуков, — такое предположение было бы возмутительным, но вполне резонным. Но чтобы дать K-стратегии постепенно одержать верх в эволюции, в статье прямо предполагается, что люди, которые следуют ей и предпочитают рожать меньше детей и грамотнее воспитывать их, в результате будут иметь больше потомков. Я всё еще неохотно допускаю такую возможность, но ведь в мире каких только чудес не бывает. Однако такое на самом деле происходило внутри одной популяции и продолжалось десятки или даже сотни тысяч лет. За долгое время сторонники r-стратегии не нашли компромисса между количеством и качеством и фактически изничтожили себя. Разве такой ген не должен был быть давно уничтожен? Почему в статье предполагается, что он долго занимал доминирующее положение?

В статье утверждается, что причина, по которой детей с K-стратегиями больше, заключается в их нехватке, а когда K-стратегов очень мало, отдача от образования должна быть чрезвычайно высокой. Таких гипотез предостаточно в экономической литературе, и они обычно используются для удобства решения моделей. Пока такие предположения не становятся ключевыми чувствительными допущениями, они не причиняют вреда. Но в данной статье это предположение явно доминирует над выводом. Даже если мы сделаем тысячу шагов назад и примем эту гипотезу, то почему, когда число людей, придерживающихся K-стратегии, постепенно увеличивается, их доходы остаются высокими и почему их соотношение растет? Галор и Моав также признают, что доля людей, придерживающихся