Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

греков сражаться, и если способность к ведению боевых действий обычно используется только в гражданских войнах, для греков она стала полезным продуктом для сдерживания роста населения. Но после того как Македония объединила греческие государства, военный потенциал больше не использовался для внутреннего потребления и был задействован в экспедиции Александра. Так полезный продукт стал продуктом для выживания, открыв эпоху эллинизма, когда началась военная колонизация. После того как Чингисхан объединил монгольские племена, внешняя экспансия Монголии также стала большим взрывом полезных продуктов.

Взрыв, еще глубже повлиявший на историю, чем экспансия династии Юань, — промышленная революция. Если ее также рассматривать в этом ключе, главными действующими лицами будут такие полезные продукты, как уровень грамотности и обрабатывающая промышленность.

С грамотностью все просто: после протестантской Реформации она изначально была нужна для чтения Библии (полезный продукт), но после перемен в социальной среде повышение ее уровня способствовало популяризации науки и пробуждению национального самосознания. Служа обороне, колонизации и заграничным военным походам, полезный продукт стал продуктом для выживания.

Что касается обрабатывающей промышленности, я уже упоминал объяснение гипотезы меркантилизма, данное Адамом Смитом: использование обрабатывающей промышленности для получения положительного сальдо торгового баланса и накопления большего количества золота и серебра в мирное время помогает облегчить экспедиции во время войны. Это одна из логических трансформаций производства от полезных продуктов к продуктам для выживания. Любая империя и город-государство, которые добились небольшого успеха в производстве, открыли цикл от процветания народа к сильной стране. Само по себе развитие обрабатывающей промышленности не редкость, редкость — превращение достижений в этой сфере в инструменты для поддержания власти и совершенствования вооружений. Раньше этот вопрос был крайне сложным, и только когда человечество освоило технологию плавки бронзы и железа, обрабатывающая промышленность приобрела оборонное значение. Только когда передовая технология была дополнена меркантилистской системой, возникли страны, чья обрабатывающая промышленность стала меньше походить на полезный продукт, но оказалась ближе к продуктам для выживания. Вот тогда и вспыхнула искра цивилизации.

Цикл от производства к национальной обороне, от богатства к силе и от силы к богатству наконец укрепился, опираясь на использование огнестрельного оружия и ископаемых источников энергии (уголь, нефть и природный газ). Силы, препятствовавшие объединению рынка, были разбиты в пух и прах артиллерией, а маневры моторизованных войск на большие расстояния затмили кавалерию. Время обучения стрельбе из винтовки составляло всего 1/10 от времени обучения дальнобойных и конных лучников; огневая мощь пулеметов сводила на нет преимущества храбрости, быстроногих скакунов, остроты мечей и крепости луков… С учетом новых технологий режим должен был иметь винтовки и пушки и использовать ископаемую энергию, чтобы выжить.

Теоретически независимо от конкуренции этнических групп у людей есть много способов увеличить потребление полезных продуктов. Но подавляющее большинство таковых подобны каменным статуям на острове Пасхи, которые появились благодаря кратковременным избыткам ресурсов и ослаблению этнической конкуренции, расположены на задворках мира и практически незаметны. Чтобы полезный продукт оказал подрывное воздействие на человеческое общество, он должен обладать атрибутами продукта для выживания и привлечь антагонистическую силу в рамках этнической конкуренции.

Не промышленность выводит человечество на путь процветания. Хоббиты в маленьком поселении Шир во «Властелине колец» тоже жили не бедно. Но есть долгосрочный и реальный способ сделать всю страну богатой. До сих пор человечество на ощупь вышло только на промышленную революцию, а не революцию каменных статуй, одежды, живописи, не говоря уже о сексуальной революции и революции стимуляторов. Каменные статуи, одежда и картины могут повысить уровень жизни. Пофантазировав, мы можем даже представить высокоразвитый разумный вид с каменной цивилизацией. Но в реальном обществе подобного не случалось (за исключением изолированного острова Пасхи), потому что это нарушает основной принцип этнического конкурентного отбора.

Осознав эту истину, я немного расширю сферу обсуждения, чтобы рассказать о влиянии и вкладе в социальное развитие кочевой цивилизации. Некоторые читатели, дойдя до «пищевой цепочки цивилизаций» в части II, подумали, что я критикую деструктивность кочевников. На самом же деле я рассматриваю противостояние между сельским хозяйством и скотоводством с трех точек зрения.

Кочевая цивилизация действительно препятствовала экономическому росту земледельцев. Это простейший вывод, который дает нам теория этнического отбора.

Теория говорит нам, что даже без географической «кувалды» сибирских степей в аграрной цивилизации существуют формы этнической конкуренции, ограничивающие рост дохода на душу населения. Мирная краткосрочная направленная миграция не уступает по мощи войне. Сдерживающее влияние кочевой цивилизации на развитие общества земледельцев не так серьезно, как кажется.

Если копнуть глубже, теория этнического конкурентного отбора также наводит на мысль, что война между аграрными и скотоводческими районами, возможно, сыграла важную роль в формировании цивилизации. Рост производства полезных продуктов может быть бесконечным. Большинство форм процветания в аграрных районах скорее показательные, их богатство не приводит к силе. Перефразируя известное изречение из «Луньюя» Конфуция, богатство, не подкрепленное «силой», для «страны» — что облака в небе. На них нельзя долго полагаться, и можно ли обвинять проливной дождь в бессердечности? В конфликте между двумя цивилизациями — кочевничества и земледелия — люди убивали друг друга, истекали кровью, падали и снова вставали, разными путями продвигались на ощупь в крови и слезах и наконец нашли способ прорваться — он означал одновременно и богатство, и силу. Все, что осталось, сдул ветер и смыл дождь. Только обрабатывающая промышленность при определенных технических условиях в сочетании с политической и судебной реформой наконец завершила цикл богатства и силы и с тех пор исчезла из поля зрения.

Были ли древние когда-нибудь богаты? Да. Случалась ли у них когда-нибудь репродуктивная революция, когда при всем богатстве они заводили меньше детей? Случалась. Более того, не один и не два раза, а тысячи, сотни тысяч и миллионы! Почему же они до сих пор не смогли перейти к состоянию высокого равновесия в единой теории роста? Потому что проблема заключается не в мальтузианском механизме, а в этническом конкурентном отборе. Тысячи лет люди шли на ощупь и перепробовали бесчисленное множество полезных продуктов, прежде чем отыскали ту самую узкую дверь. Точно так же, как секвойя во многом монополизирует солнечный свет и управляет своей средой благодаря большому взрыву полезного продукта.

Но точно так же, как высота ствола секвойи, полезные продукты нашего общества, как правило, возвращают себе прежний статус после превращения в продукты для выживания и большого взрыва. Экспансии что древних греков, что монголов был предел. После стабилизации границ любое сражение считается гражданской войной. Таким образом, военная технология в итоге из продукта для выживания снова превратится в полезный в более широком масштабе. Промышленная революция не исключение. Европейцы когда-то покорили мир с помощью обрабатывающей промышленности и