Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

использовать преимущества армии и поддержать армию — внезапно — армией. Управление в стиле Юя было недостаточным для режима, у которого не было возможности собирать налоги, а управление в стиле Гуня сработало.

Итак, когда у правительства есть возможность взимать налоги, может ли оно перейти от стиля Гуня к стилю Юя? Это зависит от того, насколько масштабной будет Гунева система. Как только вы встанете на путь всеобъемлющего централизованного управления, талантливые специалисты в области коммерческого учета, аудита и юриспруденции станут ненужными, а возможностям налогообложения неоткуда будет расти. Повысится значение системы круговой поруки «баоцзя», обслуживающие управление в стиле Гуня институты пустят глубокие корни, и шансы на смену стиля управления начнут сокращаться.

Если правительство с самого начала придерживается двухколейной системы и занимается управлением в стиле Юя только на местном уровне, само собой разумеется, что области, которые им не охвачены, взрастят его семена и заложат основу для общей трансформации. Но эта двойственная система нестабильна. Из-за существования рынка продавцы, деятельность которых регулируется по принципу Гуня, будут всеми силами стараться продавать свои продукты на рынке по более высоким ценам. Если что-то пойдет не так, финансовые возможности правительства окажутся под угрозой и оно предпочтет запретить все рыночные субъекты, которые конкурируют с ним за ресурсы.

Заблокированный рынок имеет дело с другими рынками, их необходимо срочно запретить, что вынуждает правительство расширить сферу контроля. Кроме того, средняя стоимость контроля снижается с расширением поля запретов (управление в стиле Гуня имеет эффект масштаба), поэтому двурушная Гунева политика еще хуже, чем никакая. И тогда возникнет тенденция перехода к полному контролю.

Когда правительство впервые запретило частные мастерские, хотя и не полностью, рыночный заработок еще был высоким, что привлекало ремесленников. Будь правительство слабым, централизованное управление в стиле Гуня, скорее всего, застопорилось бы из-за противодействия частных владельцев, ремесленников и военных поселенцев. Но обычно, если правительство достаточно сильно, чтобы настоять на закрытии бизнеса и, стиснув зубы, потерпеть, пока не исчезнут все частные мастерские, для управления в стиле Гуня наступает весна. Без рыночных соблазнов военные поселенцы и зарегистрированные ремесленники получили свой завидный и гарантированный кусок хлеба. Ресурсы в распоряжении правительства быстро расширялись. Начаты государственные проекты, которые было трудно запустить в условиях рыночной экономики из-за положительных внешних факторов, достигнуты прорывы в инфраструктуре, даже реализованы некоторые крупные проекты, такие как экспедиция флота Чжэн Хэ.

Но у централизованного управления есть фатальный недостаток: ему трудно поддерживать долгосрочные стимулы. Когда управление в стиле Гуня устанавливалось, первоначальная рыночная заработная плата и отраслевые привычки влияли на оплату труда и статус ремесленников. Большое количество запущенных новых проектов и смена собственников привели к быстрой корректировке организационных отношений, обеспечив канал для продвижения работников и отчасти поддержав энтузиазм мастеров. Но по мере сужения рынка и укрепления статуса работников два этих стимула постепенно исчезают. Что касается абсолютного уровня оплаты труда, то правительство изначально подавляло рынок ради получения ресурсов по низкой цене, поэтому плата от централизованного правительства, как правило, ниже рыночного уровня. Без рынка покупатели не могут выбирать и прицениваться. Неважно, хороша мастерская или плоха, — она не может ни привлечь новых клиентов, ни оттолкнуть старых, тем более повлиять на расчетную цену. Ремесленники утратили мотивацию учиться, а предприниматели — мотивацию к арбитражу, исследованиям и разработкам, а также открытию рынков.

Создание ремесла и уничтожение рынка — две стороны одной медали. Заставить ремесло и рынок, сознательно занижающий оплату труда, идти рука об руку, так же сложно, как подбросить монетку так, чтобы она встала на ребро. Когда есть рынок, ремесленникам очень неспокойно. Но без него эффективность производства становится все ниже[120], качество продукции становится все хуже, а у государства остается все меньше ресурсов. Государственные мастерские становятся финансовым бременем.

Ответственные правители, когда их загоняют в угол, должны задуматься о трансформации методов управления. Поначалу Китайская Народная Республика (КНР), исходя из потребностей страны, выбрала стиль Гуня, пользовалась его дивидендами, но и понесла связанные с ним издержки. За последние 40 лет нам удалось завершить трансформацию и перейти к управлению в стиле Юя. Система семейного подряда, ответственность директоров заводов, ценовые барьеры и особые экономические зоны — продукты логики трансформации. Но эта трансформация сопровождается острой болью перерождения.

Трудности трансформации

В начале реформ управление в стиле Гуня и Юя прошло этап двусторонних уступок: с одной стороны, правительство получало налоги от рынка, а с другой — сохраняло многие характеристики плановой экономики. Как только рынок открылся, ведомства, обладавшие ресурсами по низкой цене в условиях плановой экономики, начали перепродавать ресурсы на рынки с более высокими ценами. Полезные ископаемые, сталь, сигареты, иностранная валюта… Первые спекулянты оказались в серой зоне. Не то чтобы они нанесли ущерб чьим-то интересам, но разрушали чувство справедливости, к которому привыкли люди [Lau et al., 2000]. Эта проблема стала более заметной в конце 1980-х.

По мере углубления реформ государственные компании изо всех сил пытались закрепиться на волне рыночной конкуренции после короткого славного периода, вызванного увеличением покупательной способности потребителей. Недорогие ресурсы постепенно иссякли, цены на сырье резко выросли, произошла утечка мозгов, рынки были разграблены, а государственные предприятия рухнули. Крупномасштабные увольнения стали очень болезненными на северо-востоке Китая.

Когда реформы принесли плоды и люди зажили благополучно, появились новые проблемы. При правлении в стиле Гуня солдаты были эталоном социальной моды и объектом интереса для девушек. Но в эпоху правления в стиле Юя правительство на ранних стадиях трансформации еще не могло получить достаточно налогов для поддержки армии. Поскольку общество все больше зацикливалось на деньгах, а боевой дух угасал, ностальгирующие люди закономерно стали выказывать недовольство. В последние годы, благодаря зрелости управления в стиле Юя и профициту государственных финансов, военные расходы Китая неуклонно росли, что вернуло стране былую военную славу. Чтобы пожать плоды, потребовалось 40 лет, и это показывает, что трансформация — задача рискованная и долгосрочная.

Преодолев много трудностей, частное хозяйство постепенно расцвело. Налоговые поступления от частной экономики превысили ресурсы от государственной экономики, поэтому политика правительства начала смещаться в сторону частных предприятий. Государство дошло до идеи «одинаково больно, одинаково ценно» — в конце концов, ряд государственных предприятий в некоторых отраслях, которые потеряли огромные деньги и находились на грани банкротства, стали бременем. После волны реструктуризации оставшиеся государственные предприятия перестали быть инструментом для получения ресурсов, превратившись в гарантию социального благополучия. Ради обеспечения средств к существованию людей и налогов правительство усердно работало над инфраструктурой и социальным обеспечением. Пирог становился все больше, он не только приносил богатство людям, но и наполнял казну. Все остались довольны, экономика вошла в