Системный Лорд II - Alexey Off

в роскошной броне на коне, двигаясь в окружении десятка конников. — Это просто дерево! Рубите его! Маги — сожгите до тла! — взвизгнул он в конце.

Это был сам граф Росаль. Его лицо я не видел из-за глухого шлема, но оно наверняка побелело от ярости или ужаса.

Пятерка магов подняла посохи, и в нас с Лешим ударили сгустки пламени и цепи молний. От пламени я смог увернуться, а вот от молний уже не удалось. Боль пронзила все симбиотическое тело — каждую клетку, каждое древесное волокно прошил болезненный разряд. Леший содрогнулся, кора на моей груди пошла трещинами…

Однако мы устояли.

Стиснув зубы, я рванул вперед, врубаясь в группу магов. Пока их фронтальные щиты дрожали от моих когтей, я оплел их беззащитные снизу ноги корнями, отрывая тела от земли, а потом без лишних мыслей как тряпичных кукол отшвырнул на десятки метров в стороны, чтоб не мешались. Их крики прерывисто разнеслись и оборвались над полем боя.

Успешно разобравшись с магами, я бросился за отступающими всадниками. Граф уносился галопом одним из первых, а десяток конников сомкнулся позади него. Расстояние увеличивалось каждую секунду.

Как же хотелось до него добраться… Но скорости были несопоставимы, а силы стремительно покидали меня. Я довольно быстро понял, что преследовать — дело безнадежное.

…К сожалению, в тот момент я не сообразил что-нибудь бросить ему вслед — может и попал бы… Сознание медленно угасало. Перестав глотать пыль, я из последних сил все же успел вернуться обратно и взреветь скрипучим голосом:

— Сдавайтесь или умрете! Граф трусливо сбежал с поля боя! Вам не за что сражаться! Сложите оружие — и вас не тронут!

После моего крика сопротивление быстро сошло на нет, а остатки армии графа поголовно начали отступать в лес по всему периметру под организованным натиском Файгера, дружинников и эльфиек. Множество отрядов не успели уйти и попали в котел.

Тем временем я понял, что больше не могу. Связь с Лешим ослабела настолько, что я едва понимал, где нахожусь. Закрыл глаза и представил, как корни отпускают мои ноги, как кора отслаивается от кожи. Леший не сопротивлялся, поскольку и сам был на пределе, и передавал образы облегчения от того, что мы «рассоединялись».

Через какое-то время я на миг очнулся, чувствуя, что стою на своих двоих, человеческих ногах, опираясь на почерневший ствол Лешего, в котором, казалось, едва теплилась жизнь. Затем силы окончательно покинули меня. Ноги подкосились, и я рухнул наземь, помутневшим краем зрения заметив, как последние остатки армии графа скрываются в лесу, преследуемые нашей армией.

— Сукин сын ушел! — скривился Ганс, проскакав рядом на коне и тяжело дыша. Его голос раздался будто сквозь толщу воды.

— Ушел… — прошептал я, устало закрывая тяжелые веки, и не смог уже вымолвить: что уж теперь-то точно без большей части своей армии.

Вокруг еще какое-то время кричали люди, звенело оружие, пахло гарью и кровью. Последнее, что я запомнил — мелькнувшее лицо Марко, склонившееся надо мной, и его подавленный крик: «Милорд! Лекаря! Где Лизалия⁈». После чего сознание наконец погасло и уплыло куда-то вдаль.

И где-то на грани, сквозь накатывающую безмолвную тьму, перед глазами вспыхнули знакомые ярко-синие пульсирующие символы:

[Сражение завершено. Итог: ПОБЕДА]

[Потери врага: ~400 человек. Пленные:???]

[Трофеи: оружие, доспехи, осадные орудия, обоз]

[Статус региона обновлен: угроза со стороны графа Росаля — НЕЙТРАЛИЗОВАНА]

Потом была лишь темнота. Глубокая, густая, без сновидений. Иногда сквозь нее пробивались голоса, знакомый эльфийский травянистый запах, теплое дыхание Файгера, который, кажется, долгое время находился рядом со мной. Меня куда-то везли.

Сознание то возвращалось, то снова уплывало. Я слышал голоса, но не мог разобрать слов. Чувствовал, как кто-то перевязывает мне руки, вливает в рот горькие настойки. Тело ломило так, будто его выжали и повесили сушиться. Бросало то в жар, то в холод. Такого отката я даже не мог себе представить.

Леший отзывался на грани восприятия — жив, но тоже еле «дышит». Какое-то время я боялся, что связь в один момент оборвется навсегда. Но нет, нить держалась — тонкая, почти прозрачная, но целая.

Сколько длилось это состояние полузабытья — день, три, неделю? — не знаю. Время перестало существовать. Тянулось иногда быстро, иногда медленно. Осталась лишь череда обморочных ощущений. Пробуждений и угасаний.

В один момент на грани сознания вновь возникли сообщения Системы, но я половину слов не разобрал:

[Ментальная связь с Лесным Стражем: ПОВЫШЕНА]

[Текущий статус: Симбиоз (частичный)]

[Тело Лорда адаптировалось к высокоэнергетическим нагрузкам. Физические характеристики: +30 %; усилен потенциал к земляной и древесной магии]

[Боевой ранг ПОВЫШЕН: Рыцарь Третьего Круга (усиленные рефлексы, ускоренное восстановление,..…)]

[Внимание! Полное слияние с Лесным Стражем в будущем может привести к необратимым изменениям. Рекомендуется использовать только в выходящих из ряда вон обстоятельствах… ]

Очнулся я уже в своей постели.

За окном было светло. Рядом сидела какая-то смутно знакомая женщина средних лет с седыми прядями в русых волосах, забранных в тугой пучок. Лицо бледное, с красными глазами и глубокими морщинами. При моем движении она вздрогнула.

— Сынок! — выдохнула она. — Живой!

Я попытался сесть, но тело не слушалось. Руки и ноги казались ватными, чужими, тяжелыми, как бревна… Прямо как тогда, когда я оказался в этом теле. Теле Даллена Сарского. Память малу-помалу стала возвращаться ко мне.

— Лежи, — «мать» нежно прижала меня к подушке. — Три дня без сознания. Лизалия сказала — чудо, что выжил. Больше не пугай меня так!

— Прости… Битва? — прохрипел я.

— Выиграли, — слабо улыбнулась она, промокнув платком уголки глаз. — Росаль бежал. Дружина, гномы, эльфийки — гнали их до самой границы. Марко сказал, что пленных уж некуда девать.

— Страж?

— А что с ним? Стоит себе у усадьбы, вон, на заднем дворе, только почернел весь… Асалия и Лизалия тебя и его каждый день навещают. Лечат, как могут.

— Хорошо… А Файгер?

— Крыло уже почти зажило, — она с улыбкой кивнула на окно. — Не отходит от входа в дом. Сторожит твой сон и никого постороннего не пускает.

…Голос матери Мироники раздавался все дальше и дальше. Я закрыл глаза, вновь проваливаясь в сон.

— Отдыхай, сынок… — ее голос окончательно меня убаюкал.

Больше ни о чем не беспокоясь, я вновь уплыл в сонные дали.

В первые дни после пробуждения тело отказывалось слушаться — руки дрожали, ноги подкашивались, и даже чтобы дойти до окна — приходилось опираться на стену. Лизалия заходила каждое утро, щупала пульс, заглядывала в глаза, проверяя зрачки, будто врач с Земли, журила и качала головой, прописывая все новые и новые травяные настойки.