Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

Roland, 2011; 2017]. Милитаристская система может иметь горизонтальное преимущество, а система социального обеспечения — преимущество роста. Автократическая монархия с железной рукой может иметь горизонтальное преимущество, но ограничение королевской власти принесет преимущества роста. Олигархия, поддерживающая инвестиционный импульс групп с корыстными интересами, может обладать горизонтальными преимуществами, но разрушение открытого порядка способно высвободить силу созидательного разрушения и принести преимущества роста [Acemoglu, 2008; North et al., 2009].

Таблица 13.2. Некоторые частые гены преференциальных систем

Эти аллельные гены уже давно стали частыми гостями в экономической литературе. Когда рассуждают на эту тему, самым популярным выводом исследователей становится компромисс между горизонтальным эффектом и эффектом роста. Однако в отсутствие модели системной конкуренции эти исследования могут объяснить, почему гены, способствующие росту, доминируют в современном обществе, только формулой «эффект роста превзошел горизонтальный эффект», но не почему на протяжении большей части истории человечества устойчиво преобладали гены с горизонтальным преимуществом, не говоря о том, почему гены с преимуществом роста спорадически появлялись до Нового времени, но не смогли дать эффекта роста, который «обязательно превосходит горизонтальный», одним махом охватив весь мир.

Проблема, с которой сталкиваются эти исследовательские институты, — парадокс спящего вулкана, который мы решили с помощью конкурентной модели. Та может не только объяснить происхождение современного экономического роста, но и помочь другим теориям в объяснении иных явлений. Это базовая модель со множеством потенциальных применений.

Однако многие из вышеперечисленных аллельных системных генов, которые распространены в экономической литературе, пока только на стадии предположений в модели. «Преференциальные науки», которые теоретики выдвигают в модели, необязательно верны; их так называемое влияние на экономический рост также может быть обратной причинно-следственной связью. Я привел так много примеров, чтобы показать, что неполное семейство аллельных системных генов — явление распространенное, и оно глубоко повлияло на социальную эволюцию.

Краткие итоги

• Есть два противоположных метода управления, позволяющих правительствам получать ресурсы: в стиле Юя и в стиле Гуня.

• Имея возможность взимать налоги, Юево правительство может получить больше финансовых ресурсов за счет расширения экономических свобод. Обладая возможностями регулирования, Гунево правительство может получить больше финансовых ресурсов, ограничивая экономическую свободу народа.

• Управление в стиле Юя и управление в стиле Гуня — пара аллельных системных генов, которые соответствуют характеристикам преференциальных генов в конкурентной модели.

Глава 14. Естественный системный отбор

Путеводитель

Когда экономисты моделируют систему с внезапными изменениями, чаще всего они ищут положительную обратную связь, с помощью которой выстраивают множественные равновесия, а затем определяют переменную, скрытые изменения в которой запустят равновесный переход. Однако модель системной конкуренции обнаружила новый механизм: изменение роли конкурентного отбора также может привести к системному переходу. Надежен ли этот механизм? Есть ли примеры в реальности?

Да. Более того, примеров так много, что он, вероятно, не уступает множественному равновесию. Эволюционная модель «долгосрочная стабильность — резкие перемены — всеобщий охват», вызванная конкурентным отбором, имеет много взаимосвязанных примеров в палеонтологических открытиях. Современная эволюционная биология называет этот феномен разлома окаменелостей «прерывистым равновесием». Можно ли назвать сходство между моделями прерывистого равновесия и системного отбора поверхностным, или оно имеет более глубокие причины?

В этой главе я поясню, в чем сходство между обогащением и происхождением видов.

К самому небу возносятся горы, рушится с гулом утес на утес. Разве не здорово прогуляться по пещерам и оврагам, а затем пролететь над вершинами и горами, обозревая весь хребет с высоты 10 тыс. м?

Тьма и взрыв в ходе эволюции

Люди всегда думают, что биологическая эволюция стала результатом давления конкурентного отбора, но это не так. Это еще и результат конкурентного ослабления. В литературе по эволюционной биологии упоминается минимум два механизма, которые позволяют конкурентному давлению замедлять, а не ускорять усовершенствование организмов.

Во-первых, когда давление конкурентного отбора слишком велико, дрейф генов ограничен и популяция легко замыкается во фрагментарном пике адаптивности, что затрудняет поиск более высокого глобального пика и переход к нему [Rozen et al., 2008].

Во-вторых, когда давление конкурентного отбора слишком велико, местное население не успевает усвоить гены мигрантов — и те отсеиваются, не в состоянии адаптироваться к местной среде, лишая население возможности рекомбинировать гены и обогатить свой генофонд [Ueda et al., 2017].

Хотя эти два механизма отличаются от принципов системной конкуренции, они сходны. В конкурентной модели я разделяю краткосрочную и долгосрочную адаптивность системных генов. Когда конкуренция слишком интенсивна, преобладает краткосрочная адаптивность. В этих двух биологических механизмах эволюция блокируется, а из-за жесткой конкуренции усиливаются краткосрочные ценности и ограничивается реализация долгосрочных. В первом механизме долгосрочная ценность — размер шага поиска дрейфа генов для достижения глобального пика адаптивности. Во втором — это внешние гены, которые могут принести полезные гетерозиготы. Подобно «афинской системе» в системной конкуренции, все они должны терпеливо ждать, когда смогут проявить свои конкурентные преимущества.

Подавляющее большинство мутантных и чужеродных генов в организмах не имеет эффекта либо препятствуют индивидуальному и коллективному воспроизводству. Те немногие гены, которые в итоге приносят пользу, необязательно действуют с самого начала. Существует высокая вероятность того, что «хорошие» гены будут препятствовать размножению, когда начнут появляться. Необходимо накопить больше мутаций или сделать эти гены полностью гетерозиготными по отношению к другим, прежде чем они смогут проявить свои преимущества. Если естественный отбор будет слишком интенсивным, потенциально хорошие гены будут устранены из-за кратковременной слабости. Следовательно, биологическая эволюция, как и системная, на определенных этапах требует смягчения конкурентной среды, чтобы сложилось определенное разнообразие и как можно больше мутаций и рекомбинаций могли реализовать свой потенциал.

Читателям, изучавшим эволюционную биологию, это, вероятно, напомнит о теории прерывистого равновесия, которая объясняет феномен разломов окаменелостей [Gould, Eldredge, 1972; 1977]. Судя по ископаемым останкам, эволюция биологических видов не всегда идет постепенно. В большинстве случаев морфология вида, отраженная в окаменелостях, резко меняется после периода долгосрочной стабильности. Это явление называется прерывистым равновесием. Морфологические изменения человеческого общества от эпохи Мальтуса до эпохи Солоу также представляют собой процесс неустойчивого равновесия: радикальные изменения происходят после долгосрочной стабильности. Есть ли сходство между ними?

Есть, и не просто поверхностное.

Сначала расскажу о причинах прерывистого равновесия в биологической эволюции. Хотя основная популяция вида, размножающегося половым способом, может занимать несколько экологических ниш, внутри все они связаны друг с другом (иначе в долгосрочной перспективе произойдет репродуктивная изоляция и сформируются новые виды). Благодаря обмену генами внутри популяции вся она находится на одной границе потока генов, а они внутри популяции очень согласованны. Поток генов прочно удерживает эту внутренне связанную популяцию вместе, затрудняя