Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

Но когда международная ситуация относительно спокойная и режиму не нужно волноваться о краткосрочном финансовом давлении, которое может вызвать национальную катастрофу, у дальновидных политиков есть пространство для маневра, чтобы создать систему, которая будет более привлекательной в долгосрочной перспективе. Решение Китая начать политику реформ и открытости основано на стратегическом прогнозе, что в 1980-х Китай не будет вести большую войну. Создать относительно спокойную международную обстановку было нелегко. В контексте гегемонии США и СССР конфронтация между Китаем и СССР привела к потеплению отношений между Китаем и США. СССР не пытался что-то предпринимать, опасаясь последствий, и ничем не угрожал Китаю. Это позволило Китаю уверенно провести реформы и перейти от управления в стиле Гуня к управлению в стиле Юя. Этот период истории также имеет опорное значение для сегодняшней внешней политики США. Экономическая свобода — предпосылка политической свободы [Фридман, 2006]. Если игнорировать первую и экспортировать вторую, пусть проект и будет успешен, политическая свобода — всего лишь карточный домик, который не устоит ни перед ветром, ни перед дождем. Чтобы экспортировать экономическую свободу, нужно отказаться от одержимости свободой политической. Суть экономической свободы — в создании правительства, которое выбирает управление в стиле Юя. Экономические санкции, торговый контроль и военные угрозы, регулярно практикуемые США, — это не только бесполезные полумеры, но и медвежья услуга.

Как централизованное управление, так и нецентрализованное самоуправление могут привести к гуманитарным катастрофам. Когда правительство в стиле Гуня сталкивается с угрозой жизни и смерти, оно мобилизует ресурсы в районы, перед которыми стоит острая проблема выживания, и это может серьезно подорвать сектор жизнеобеспечения. Если с подобным кризисом имеет дело правительство в стиле Юя, оно сначала в экстренном порядке повысит налоговую ставку, и располагаемый доход населения снизится. Но это решение ненадежное. При высоких ставках люди прячутся в секторах, которые обложить налогами нелегко, чтобы там заниматься производством и потреблением; это влияет на секторы, которые легко облагаются налогами. После того как ставка достигает определенного уровня, налоговая база сокращается и повышение ставки уже не ведет к росту поступлений. Это так называемая вершина кривой Лаффера (рис. 13.1). Если доходов правительства все еще будет недостаточно для решения экзистенциального кризиса, придется обеспечить централизованное управление, чтобы перевести работников из секторов, где легко уклониться от налогов, в те, которые легко облагаются налогами.

Рис. 13.1. Кривая Лаффера

Ограничение выбора и переход к централизованному управлению — очень эффективный способ для правительства в стиле Гуня избавиться от сдерживающего фактора и получить больше ресурсов, когда оно достигнет вершины кривой Лаффера. Даже Великобритания и США пережили эту трансформацию во время Второй мировой войны. Сейчас, по сравнению с дальнейшим повышением налоговых ставок или созданием серьезной инфляции при правлении в стиле Юя[124], управление в стиле Гуня становится более простым, экономичным и выгодным финансовым средством для обеспечения существования.

Хотя сегодня мы осознали многие долгосрочные недостатки управления в стиле Гуня, современный мир может вернуться к нему и снова впасть в долгосрочную стагнацию. Это не обязательно будет результат идеологического переворота, но выбор крайней меры для правительства в стиле Юя, когда оно приближается к вершине кривой Лаффера под угрозой войны.

Если страна по своим возможностям более склонна к стилю Гуня, это относится к ее недостаточному налоговому потенциалу — и при управлении в стиле Юя кривая Лаффера там будет очень мала и коротка (рис. 13.1). Если собирать немного налогов, бюджет страны окажется за пределами вершины кривой Лаффера. Тогда будет легко встать на путь управления в стиле Гуня.

В книге «Пагубная самонадеянность» Хайек назвал рыночную экономику эволюционировавшим стихийным порядком и обвинил плановую в том, что это производная от людской самонадеянности в отношении рационального замысла. Хорошо сказал, только гипотеза и пустая, и неверная. Переход к плановой или рыночной экономике, по сути, выбор методов управления. Плановая экономика — не что иное, как усовершенствованное управление в стиле Гуня, а рыночная — управление в стиле Юя (или Юань). Выбор метода зависит от того, который из них принесет правительству больше ресурсов с учетом его условий и возможностей.

Рациональный оттенок плановой экономики советского образца на самом деле последствия войны с Германией. Тотальная война с авиацией и танками в качестве основного оружия не может не привести к тому, что в стране появится очень рациональная система планирования. Но это не определяет, выбрал бы СССР управление в стиле Гуня. В то время в Китае также существовала плановая экономика, но одна за другой возникали антирациональные практики, такие как крупномасштабная выплавка стали и производство десятков тысяч цзиней[125] на му. США также были крещены Второй мировой войной, и рациональное планирование правительства по колориту не уступало СССР, почему же они выбрали стиль Юя? Причина не в том, что в США проводятся демократические выборы или есть разделение властей и нет таких интеллектуалов, как Хайек, которые могли бы высказывать свои предложения, а в том, что от управления в стиле Юя правительство США получает больше ресурсов. Во время войны и США, и СССР использовали систему Гуня, но как только война закончилась, СССР решил сохранить эту систему. Это не имеет ничего общего с вопросами рациональности, самонадеянности или морали.

В рамках этой главы я неоднократно сравниваю династии Сун и Мин, СССР и США, а также первые 30 и последующие 40 лет после основания КНР. Возможно, такое «смешение в кучу» древности и современности вызовет недоумение у читателей. Я понимаю, насколько огромен разрыв во времени, но мне интересна мотивация принятия системных решений. С этой точки зрения необычно, что древность и современность сходны. Более того, чтобы понять суть проблемы, тут выявление общих черт полезнее, чем различий.

Из анализа, приведенного в этой главе, мы видим, что пара аллелей управления в стиле Юя и Гуня соответствуют характеристикам «преференциального гена» в конкурентной модели: управление в стиле Юя имеет преимущества в плане эффекта роста, но не так хорошо, как в стиле Гуня, в плане горизонтального эффекта; и наоборот, управление в стиле Гуня лучше работает в плане горизонтального эффекта, но менее эффективно, чем Юево, в том, что касается эффекта роста. Если существует конкурентный отбор между стилями Юя и Гуня, модель системной конкуренции предсказывает, что Гунь будет иметь преимущество в долгосрочной перспективе, но управление в стиле Юя станет основным направлением.

В системном гене все еще много подобных «преференциалистов» (табл. 13.2). Возможно, коллективная культура, сосредоточенная на деревенской семье, имеет горизонтальное преимущество, но индивидуалистическая, более совместимая с городской жизнью, обладает преимуществом роста [Gorodnichenko,