Томский телеграфист - Мария С. Бушуева

новой кухонной техники, и торжествующее вернулась с соковыжималкой. И уже собралась открывать коробку, но затрезвонил домашний телефон, звонила хозяйка хибарки по очень важному делу: она выступала… сватьей! Семидесятипятилетней моей бабушке предлагался домовитый жених на десяток лет её моложе – из соседней с «Ягодкой» деревни – у него бабушка покупала молоко и куриные яйца, и, как выяснилось, он не смог забыть её добрую улыбку. О делах «Ягодки» и «Ветерка» хозяйка тоже рассказала – она жила за городом до последних дней осени. Машиниста свалил инфаркт, Солиста след простыл, а на двух участках погорельцев начал ускоренно возводить собственный дом мужичок из Октябрьского, сын того самого… ну, которого считали колдуном. Уже бодро закладывали фундамент.

– Саныча-то следователи обвинили, что он сам дом Солиста поджег, – вздохнув, прибавила хозяйка. – И свой тоже. А я не верю.

Бабушка через сватью вежливо жениху отказала.

– Деточка, – объяснила мне огорчённо, завершив разговор с хозяйкой, – ну, сама посуди, какой из меня сельский житель? – И стала открывать коробку с новым приобретением.

А я ушла в свою комнату рисовать. Через полчаса снова зазвонил телефон: моя подружка звала гулять. И в этот момент раздался оглушительный рёв мотора.

– У вас что – на мотоцикле по квартире ездят? – поражённо спросила подружка.

Бросив трубку, я выбежала в кухню: по столу мчалась, нарезая круги, новая соковыжималка. После очередного круга она захрипела, замолчала и встала.

Шанс

«Как-то у них все прагматично, утилитарно, я бы даже сказал пошло, – думал Юркин, возвращаясь с форума футурологов города Н. – Председатель – страстный пропагандист дизайна младенцев, признался, что задумал получить внука-гения, мадам-секретарь жаждет нескончаемой молодости, вдова бывшего мэра мечтает заменить кухарку-молдаванку – требует прислать ей из Китая повара-робота, и чтобы не только юлил у плиты, но и включал по вечерам программу «ласка в стиле покойного мужа», любитель симфоний задумал переформатировать соседа, врубающего дрель, только заслышав Моцарта за стеной, чиновник-толстосум требует бесконечного продления своей бренной жизни. А на фиг ему это с его банкоматом вместо мозгов? Чтобы зевать и гонять мух, лёжа на поляне, поросшей длинноногими пиявочками? Только я один думаю о высших целях». Юркин пересек шоссе и уже брел по сентябрьской аллее сада, являвшей все художества природы, описанные классиками, желтые листья пробежали мимо. «Ну, точно мыши, – подумал Юркин. – Маленькое ничтожное животное. И человек тебе, о, жалкая тварь, близок». Впрочем, к мышам Юркин не испытывал никакой неприязни или отвращения, просто некоторая пафосность внутри него потребовала ради утверждения стиля уничижения объекта, в качестве сравнения попавшегося на удочку мысли. «Только я один думаю о высшей цели, о формуле эволюции: Ч (человек) – Ж (животное) = НЧ (новый человек). О бессмертии сознания, перенесённого на компьютер, отделённого от низкой и жалкой животной природы!»

Вдруг кто-то осторожно тронул Юркина сзади за плечо. За ним стоял невысокого роста старичок азиатской внешности. «Гастарбайтер, конечно, – сразу решил Юркин. – И одет бедно. Правда, не без причудливости, хотя я не в теме традиций узбеков. Сейчас, вероятно, чего-нибудь попросит».

– Не тем путём идете, товарищ, – проговорил старичок после минутной паузы, сквозь которую успел прошмыгнуть, прошуршав, лист-мышь. – Ну и перенесёте вы сознание на железяку…

– Я, кажется, заработался, – произнеся фразу вслух, решил Юркин. Старика, однако, не послал, а вежливо возразил: – Почему на железяку? Можно и на смартфон: затосковал о скончавшейся бабушке, ввел ее QR-код, и общайся с ней, как по Зуму.

Старичок улыбнулся и кивнул:

– Спасибо за ответ, вы хорошо воспитанный молодой человек, в наше время это очень ценилось. Только ошибочка у вас в расчётах весьма существенная. Причем для достижения бессмертия основополагающая.

– И какая же?

Этот старик-гастарбайтер, наверное, при Советах преподавателем был – у них остаётся пожизненно: учить и назидать.

– Писателя Беляева помните?

– Если честно, смутно. В детстве читал.

– И честность в наше время ценилась не менее высоко, чем добропорядочное воспитание.

«Ага, – язвительно подумал Юркин, – честность! То-то жульё номенклатурное жило у вас в Азии, как баи. Или как их там…»

– Жили. Так сказать, без права на вторую попытку. Итог – прах и тлен, не более того.

«Снова я мысль вслух произнес, – с досадой подумал Юркин, – явно, ошизел от гаджетов».

– Беляева перечитайте. Как раз в тему. А я вам со своей стороны на собственном, так сказать, опыте могу дать небольшую справку. Желаете послушать?

Листья-мыши вдруг лихорадочно засновали туда-сюда. У Юркина мысленно срифмовалось: «Листья – лисы – Лиза, обещал сразу после форума идти к Лизке. Может, денег дать ему? Тогда отстанет. Неудобно как-то. Вроде образованный дед».

– Говорите, конечно. – Тень уныния, проскользнув по лицу Юркина, отразилась в узких глазах старика. – Хотя мне…

Всё-таки любопытно, что этот странный гастарбайтер изречёт.

– Вот видите, – улыбнулся старик, – ваше сознание раздвоилось: с одной стороны, вы хотели бы от меня отделаться, понимаю, камасутра, так сказать, с другой, некий интерес, что я могу вам поведать, у вас имеется. Верно?

– Верно.

– И как же вы намереваетесь перенести такое раздвоенное сознание на искусственный носитель? Живое сознание каждый миг подвержено сразу двум влияниям: извне и изнутри.

– Мы так и считаем: оно будет изменчиво. То есть вступать с нами и с окружением, живым и неживым, во взаимодействие. Как обучаемая нейросеть.

– Копия мертва. Как бы копиист не был обучен и совершенен в мастерстве.

– Не согласен! Наша копия будет осуществлять контакт с нами. Только таким образом человек, изъятый из природы, без своей животной составляющей, может стать бессмертным.

– То есть, – старик усмехнулся, – вы полагаете, что человеческое сознание – это и есть весь человек?

Юркин вдруг ощутил раздражение. «Мой комп перегрелся, – подумал он, – нужно вырубить, уже от этого деда мозги закипают».

– Я же объяснил – животную природу мы уничтожим!

– А кроме сознания и биологии ничего в человеке нет?

– А, вы верующий, наверное! Дух и душа там всякая… Верно?

– Почему всякая? У каждого своя. У вас вот, – старик пристально посмотрел Юркину прямо в глаза, – есть, тоже есть. В отличие от большинства тех, с кем вы сегодня заседали.

«Ага, так он, наверное, дворник при институте, где мы форумы проводим! Даже древние старики до сих пор пашут, и этот, конечно, ещё старуху и внуков кормит! – Своя жалость к гастарбайтеру Юркину не понравилась. – Может, он ряженый под нищего, – сунул он жалости воображаемый кукиш, – а его наглые внуки возят нам запрещённый дурман».

– Там у нас народ разный, сегодня как-то собрались одни прагматики, им всё только ради выгоды. Однако я вам насчет души возражу: её никто не видел, а