Томский телеграфист - Мария С. Бушуева

был закреплен и незащищенно белел на высокой подставке – и как грохнет его об стену. В общем, разбила. Очнулась, а рядом с ней стоит директор школы, пожилой уже человек, кстати, тезка её Равиля, стоит и на нее смотрит. И узнал:

– Галя? Гульгузель Юмакаева?

– Здравствуйте, Равиль Мударисович, – поздоровалась смущённо.

– Это ты? – Он показал на осколки. – Не отпирайся, я слышал.

– Я.

– Пойдём.

Чувствуя себя провинившейся школьницей, бледная от испуга и стыда, пошла за ним Гульгузель. Он привел её в свой кабинет, усадил. Приятельница-секретарша, которую он попросил принести две чашки чая, глянув на Галку с изумленным подозрением: не хочет ли та её место занять, не затем ли пришла в школу, лиса? – поставила две чашки и печенье на стол, похожий на букву «Т» и вышла.

– Ты пей, – сказал Равиль Мударисович, – а я тебе одну татарскую легенду расскажу.

Опустив глаза, сделала Гульгузи один глоток – и чуть не обожглась: горячо! Подула и так же, не поднимая на директора глаз, взяла тонкими пальцами печенье и откусила.

– Давно это было, напал на Россию враг, поднялись русские против него, весь народ русский поднялся. А вместе с ним пошли на поле брани и татары. Помогать пошли. И воевали на славу. И вот ранили на поле брани татарина Ису и русского Ивана. Лежат они, истекая кровью, а над ними Ангел пролетает. Шепнул Иван еле слышно: «Помоги мне, архангел Гавриил». А Иса, увидев архангела и с трудом подняв голову, выдохнул через силу: «Спаси меня, архангел Джабраил!» «Выдумаете, что называете меня по-разному, – сказал архангел, – но оба, обращаясь ко мне, произносите одно и то же имя, только на разных языках. Ибо Бог – един. Встаньте оба и станьте друзьями. И тогда будут процветать ваши потомки». Закончилась война, вернулись Иван и Иса каждый в свой дом с победой. Немного времени прошло, приехал Иван в татарское село погостить к другу Исе, увидел его сестру младшую, красавицу Марьам и женился на ней, а сына своего назвал в честь друга своего Исой. А тут подросла и Мария, сестра Ивана. Привёз Иван друга Ису в свое родное русское село, да так полюбилась Мария Исе, что женился он на ней, остался в русском селе, а сына своего назвал в честь русского друга – Иваном. Так в русском селе пошел род Исаевых, а в татарском один за другим стали рождаться Ивановы. Много лет прошло. Поссорились как-то Иванов да Исаев. Да так поссорились, что вот-вот убьют друг друга. «Не хочу говорить на твоем языке!» – кричит Исаев. «Не хочу понимать твоего языка!» – кричит Иванов. И вдруг появился над ними Архангел. «Стойте!» – приказал он им. Остановились Иванов и Исаев, глядят на него с изумлением. «Если вы убьёте друг друга, – произнес Архангел, – большой грех будет. Вы же – братья. Бог – один для всех. И все к нему обращаются только на одном языке: языке своего сердца».

Долго молчала Гульгузи. А потом спросила шёпотом:

– Равиль Мударисович, а как же Ермак?

– Ермак? – Старый директор школы нахмурился, а потом улыбнулся. – Смелый был человек, верно служит русскому царю. И до Ермака лилась кровь на земле Сибирской: царя магометанской веры по имени Он убили?

– Знаю, – кивнула Гильгузи: Фаиз шаг за шагом рассказывал ей историю зауральского края.

– Казанского царя Упака убили?

Она опять кивнула.

– История людская – тяжелый учебник. И до сих пор мы, несмотря на страдания предков наших, не научились жить в мире.

Работу Гульгузи помогла найти мать Диляры: позвонила какой-то своей давней подруге мудрая Динара, а та другой подруге, а потом третьей. И наконец пристроили Гульгузель к большому предпринимателю – помощницей его референта. А вечером, как всегда, пришел Фаиз и принес два билета в театр.

– Сходи, дочка, – шепнула мать, – боюсь говорить, но мне кажется, что Фаиз…

– Это тебе только кажется, мама, – сказала Гульгузель и покраснела, – не верь в сказки сердца.

– Сибирские татары сказку называли «йомак» – загадка. А, значит, будет и разгадка

* * *

…это странное странное ощущение будто перетекает твоя рука в руку как река как река а губы твои припадают к её груди как к роднику как хорошо здесь дышать в высокогорье твоих пылающих глаз как хорошо вернуться на родину в долину твоих тёмных кудрей в долину твоей жаркой страсти отвори мне врата в мой дом дорогая дорога моя чернокудрая…

– Фаиз…

– … ты оплела меня негой и сладким соком поишь дорогая родная моя как долго я брёл спотыкаясь по горным тропинкам к нашему дому с тобой…

– Фаиз…

– … через кусты продирался жаждой томим засыпал в темноте один ты утолила мне жажду твои нежные губы зовут в темноте точно родник ты напоила мне сердце любовью я пьян от любви ты посмотри как цветут в небе влажные очи твои в небе моём…

– Фаиз!

…ты и небо моё и моя земля я вернулся к тебе и уже не сверну с пути я уже не вернусь туда где одинокий лёд как любви твоей аромат прекрасен видишь она расцвела видишь волшебный сад это твоя душа по саду с тобой бродить звёзды твои любить твой поцелуй как влагу с цветов губами я соберу где я был до сих пор откуда к тебе пришел кто я такой кто я идущий по саду твоей души я ошибался и падал я разбивался в кровь но небо спасло меня спасло меня и тебя

– Фаиз?

– Что, милая?

– Мне никогда еще не было так хорошо. Почему?

– Потому что все другое было до меня.

– Мама говорила, что так бывает только раз в жизни.

– Она права – раз в жизни и теперь всегда.

– Всегда?

– Конечно, родная. Ты такая страстная девочка.

– Девочка?

– А женщина из тебя получается такая нежная, такая сдержанная и такая…

– Какая?

– Красивая.

– Я? Красивая?

– Очень. Посмотри, какие у тебя выразительные линии тела, какая смуглая кожа. Какая трепетная грудь.

– Ты поэт!

– Я тебя люблю, вот и всё.

Он сказал это так просто, так просто, что она даже немного огорчилась. И он сразу почувствовал: бедная, она не привыкла к счастью, но ничего, ничего, привыкнет, он вылечит её сердечные раны и научит её любить не через боль, а через радость

– Послушай настоящего поэта:

Луна восходит на ночное небо

И, светлая, покоится влюбленно.

По озеру вечерний ветер бродит,

Целуя осчастливленную воду.

О как божественно соединенье

Извечно созданного друг для