Одержимость - Кассандра О'Доннелл

случая, в результате которого пострадали Силанс и ее мать двумя годами ранее. По какой-то причине, о которой адвокат не знал, его клиент, казалось, особенно интересовался тем, как лечили девочку, как проходило ее восстановление, а также любыми малозначительными подробностями, связанными с ней.

Поскольку его самолет улетал вечером, в восемь часов, он рассчитывал, что у него будет около десяти часов на то, чтобы расспросить персонал больницы и перепроверить сведения, которые ему удалось собрать по телефону. Он не мог не признать, что сведения как минимум сбивали с толку. Доверяя своим инстинктам, адвокат вряд ли мог бы охарактеризовать семью Крошмор как удачливую. И тем не менее все собранные им данные сходились в одном: малышка Силанс никак не должна была выжить после полученных травм. То, что она уцелела, было настоящим чудом.

– Профессор Питерс готов вас принять, мистер Уингэм, – сказала медсестра, брюнетка средних лет, войдя в небольшую комнату ожидания.

Адвокат немедленно встал со стула, проследовал за ней по коридору и остановился перед дверью кабинета. Медсестра постучала и, не дожидаясь ответа, зашла внутрь со словами:

– Профессор Питерс, ваш посетитель на 09:30 уже прибыл.

– Располагайтесь, мистер Уингэм. Я закончу через минуту, – ответил последний, не отрываясь от документа, который заполнял.

Адвокат сел, незаметно наблюдая за доктором. На вид ему было около сорока пяти лет. Он носил очки с толстыми линзами, был худощавым и уже начинал лысеть.

– Итак, чем я могу вам помочь, сэр? – наконец спросил доктор, передавая документ медсестре, которая поспешно вышла из кабинета.

– Мой клиент, господин Крошмор, хотел бы получить информацию о медицинских услугах, оказанных его внучке Силанс во время ее пребывания в этой больнице.

Доктор нахмурился и подозрительным тоном спросил:

– Если вы планируете подавать в суд…

– Не волнуйтесь, профессор, наша цель заключается не в этом. Господин Крошмор просто хочет узнать больше о последствиях этого несчастного случая.

– Каких последствиях? Поскольку с физиологической точки зрения мы не заметили ничего тревожного, мы посчитали, что Силанс полностью поправилась.

– Однако у нее были серьезные травмы, не так ли?

– Именно так. Но как я вам только что сказал: она полностью поправилась.

Очевидно, врач не собирался распространяться ни о травмах Силанс, ни об операциях, которые она перенесла. И адвокат не удивился. Врачи, связанные врачебной тайной, не могут обсуждать состояние своих пациентов при посторонних.

– Я полагаю, ей пришлось пройти небольшую реабилитацию…

– Послушайте, что именно вы хотите знать? Потому что, если речь идет о другой ее проблеме, вам следует обратиться к ее психиатру, доктору Андерсону.

Мистер Уингэм достал из кармана небольшой блокнот и написал на белом листе бумаги: «Андерсон».

– Но не питайте иллюзий. Поскольку вы не являетесь ни родителем, ни опекуном Силанс, я сомневаюсь, что он согласится говорить с вами, – добавил профессор Питерс тоном, который явно означал: «На вашем месте я бы оставил эту затею».

– Я понимаю. Спасибо, что приняли меня, профессор.

* * *

Мистер Уингэм вышел из кабинета несколько озадаченный. Его не удивило сопротивление доктора или даже тот факт, что Силанс какое-то время наблюдалась у психиатра. Нет, его заинтриговало то, как нервно профессор Питерс постукивал пальцами по столу и избегал его взгляда на протяжении всей беседы, как будто разговор доставлял ему чрезвычайное неудобство. Возможно, доктор что-то скрывал.

– Можете подсказать, где находится кабинет доктора Андерсона? – спросил адвокат, проходя мимо медсестры, которая ранее проводила его в кабинет профессора Питерса.

Теперь, когда он внимательно ее разглядел, она показалась ему довольно миловидной и более молодой, чем поначалу.

Узнав его, она тут же улыбнулась.

– Разумеется. Он в отделении психиатрии, на четвертом этаже. Я могу вас сопроводить, если хотите.

Мистер Уингэм удивленно посмотрел на нее. Обычно медсестры слишком заняты, чтобы выступать в роли гидов. Но поскольку она предлагала это таким любезным тоном, он посчитал невежливым отказываться.

– Буду очень благодарен.

Они прошли по коридору, миновав нескольких людей в белых халатах и семью одного из пациентов, как вдруг медсестра спросила:

– Не хочу показаться бестактной, но вы ведь адвокат дедушки Силанс, верно?

– Верно. Вы ее знаете?

– Немного… Я находилась в операционной в тот день, когда профессор ее оперировал.

– В самом деле? Наверное, это была трудная операция. Несколько человек уверяли меня, что после полученных травм она не должна была выжить.

– Она и не выжила, – быстро ответила медсестра.

– Как это?

– Она умерла на операционном столе. Ее сердце остановилось.

– Думаю, такое случается довольно часто. Сердца больных останавливаются на несколько секунд, а то и на несколько минут. А затем врачи их реанимируют…

Медсестра глубоко вздохнула и разом выпалила:

– Но только не после двух часов.

Глаза мистера Уингэма расширились, и на его лице появилось выражение крайнего удивления.

– Что?

– Девочка была мертва уже два часа, прежде чем пришла в себя…

Мистер Уингэм пребывал в нерешительности. С одной стороны, он был человеком образованным, прагматичным и рациональным. Но с другой стороны… он не считал, что у медсестры была причина лгать.

– Должно быть, кто-то допустил ошибку.

Она покачала головой.

– Нет. Я видела и ее энцефалограмму, и кардиограмму – одна сплошная прямая линия… Она действительно была мертва. Из-за той жуткой аварии с кучей машин у нас тут был полный аврал, мы все с ног валились… Мы немного опоздали с ее доставкой в морг, и все это время она так и пролежала на каталке.

Мистер Уингэм внимательно посмотрел на медсестру.

– Может ли кто-нибудь еще подтвердить ваши слова?

– Кто-нибудь еще? Вы шутите? Да вся больница знает. Подумать только… Бедный профессор Питерс лично зафиксировал время смерти!

* * *

Мистер Уингэм покинул больницу около двух часов дня, после того как допросил значительную часть медицинского персонала. Как он и подозревал, те, кто согласился ответить на его вопросы, подтвердили слова медсестры. Психиатр доктор Андерсон, напротив, оказался гораздо менее разговорчивым, как и предсказывал профессор Питерс. Но это не имело значения. Информация, которой уже располагал адвокат, должна была полностью удовлетворить его клиента. По крайней мере, на это следовало надеяться. Из-за продолжающихся судебных процессов и папок, скопившихся на его столе, у адвоката Уингэма не было времени на игру в частного детектива, и сразу же после визита к Эвансам он твердо намеревался никогда больше сюда не возвращаться: этот южный уголок был настоящей адской печью. Приборная панель показывала, что температура снаружи машины теперь достигла сорока семи градусов, и даже при включенном на полную мощность кондиционере с него градом катил пот.

– Мистер Уингэм? Какой сюрприз! – воскликнула Барбара Эванс, открывая дверь. – Входите! Входите!

Адвокат кивнул,